Адский прииск

В 1911 году он передал в распоряжение городской думы 60 000 рублей и выдвинул три условия: чтобы новый банк носил его имя, чтобы управляющим назначили его сына Ивана и чтобы на прибыль от деятельности был открыт дом призрения бедных. Дума добавила из своих 50 000, и получился общественный банк.

– Поняли, Илья Александрович? – спросил статский советник. – Кредитное учреждение переезжает. Это всегда суматоха, хлопоты, временный беспорядок. Не удивлюсь, если кладовая комната еще не до конца оборудована, сигнализация не проведена, стены не усилены железной полосой.

И жулики хотят этим воспользоваться.

Подъесаул в очередной раз почувствовал себя обойденным. Командированный в крупных чинах и почтенного возраста – такому только мемуары рассказывать да чаи гонять. А он в одиночку взял четверых. Потом привез атамана шайки дергачей, которого местная полиция ловила целый год. Скатался на извозчике и доставил… Опять без подмоги. А сейчас выявил подготовку к ограблению банка. Чертовщина получается!

Рубцов попытался расколоть Ваську насчет сообщников, но тот не сознавался.

Угрозы на него не действовали. Тогда по совету Лыкова полицмейстер допросил Мирона Тебенькова, уже отпущенного на свободу. Тот назвал поименно четверых членов шайки Хариуса, тех самых, что пытались налететь на питерцев. Двое из них, как ни странно, опять оказались башкирами.

– Откуда они у вас в таком количестве? – удивился Алексей Николаевич.

Рубцов пояснил:"

"– Их присылали сюда из Уфимской и Оренбургской губерний несколько лет подряд.

Сотни две приехало. Все они конокрады. Здесь им воровать скот было неудобно, так они взялись торговать водкой. Кормчество доходнее оказалось, чем лошадок уводить! Они и спаивали инородцев почем зря. Туземцы на выпивку слабы, быстро привыкают. Готовы за чекушку отдать все что есть: оленей, шкурки песцов… Наконец правительство сжалилось над нашей областью и прекратило ссылать сюда башкир. Большинство переселили в соседние губернии, но многие остались. Шильники первый сорт!

Всех четверых арестовали и допросили, но пользы от этого не было.

Дергачи отвечали одно и то же: атаман вел переговоры самолично, а с кем – мы не знаем. Наконец, когда Лыков пообещал некоему Ваньке Хмельному карцер на все время следствия, тот вспомнил прозвище: Тох-то, что по-якутски означает «подожди». Этот человек приходил несколько раз к Хариусу и долго с ним беседовал. Полицмейстер обрадовался: так кличут якута Белкина, живущего за городом возле военных лагерей.