Адвокат чародейки

Если только не вернуться вспять или не обрести вновь предмет своей страсти.

Матильда с ее богатым опытом чувственных наслаждений интуитивно ощущала, что в душе у Сергея скрывается вулкан. Но почему-то ей не удается разбудить его душу. Она теребила его, ласкала самыми изысканными и изощренными способами. Но Желтовский по-прежнему не принадлежал ей. Однажды она набралась духу и прямо спросила его о том прошлом, что мучает его и поныне. И он рассказал ей свою печальную историю – так же захватывающе и страстно, как делал это в зале суда.

Бархатова была потрясена. Вот где истинный Сергей, вот где дно этого глубокого колодца!

Но ведь девушка пропала! И больше не давала о себе знать. И, быть может, ее уже и нет на свете. Зачем же продолжать самому держать себя в узде, лишать себя возможности любви и не позволять другим любить себя?

В ответ на эти и подобные вопросы он только пожимал плечами. Они оба не сказали вслух главных слов. Но после этих откровений Сергей каждый день думал о том моменте, когда они с Матильдой назовут друг друга мужем и женой.

Однажды Желтовский находился у себя на квартире, он собирался навестить Матильду, и тут горничная принесла ему письмо. В первый момент он подумал, что это из Варшавы, от матери, и уже приготовился прочитать очередное материнское нравоучение. Но конверт был подписан незнакомой рукой. Он вскрыл его – и обомлел. «Полина Карповна, Зинаида Ефремовна, Таисия Семеновна, Ефрем Нестерович Боровицкие с прискорбием сообщают о скоропостижной смерти своего единственного сына, брата и мужа, Боровицкого Анатолия Ефремовича.

Похороны состоятся…» Сережа долго держал письмо в руке и смотрел в окно. А за окном шумел водопад Иматранкоски.

Глава 22

Желтовский, стоя в церкви и слушая панихиду, никак не мог заставить себя молиться и внимать поистине божественному, трогательному пению хора. Глубокой печали из-за кончины некогда доброго своего товарища и кузена он не испытывал. Ненависти к бывшему сопернику, негодяю Анатолю, тоже не было в его душе.

Они не виделись все эти годы. Но Сережа знал, что Боровицкий все же женился на Гнединой. Расторг ли он прежний брак или просто скрыл его, Сережа не знал, да и знать не хотел. Он обещал Розалии, что будет хранить ее тайну – ее, и ничью более. Если бы она объявилась и потребовала разбирательства, Желтовский без колебаний оповестил бы весь мир о том, что Анатоль нарушил закон – и божеский, и государственный.