Адвокат чародейки

Сережа вспомнил об их дуэли с Анатолем, и рука его невольно отозвалась застарелой болью. И вот теперь его противник – там, в закрытом цинковом гробу. А рядом стоит его убитая горем родня. Желтовский при встрече с трудом признал Полину Карповну. Она постарела, изменилась до неузнаваемости. Из прежней элегантной самоуверенной дамы она превратилась в замученную старуху.

– Вот, голубчик, что годы-то с нами делают, – сокрушенно вздохнула женщина, поймав взгляд Сергея, – и ведь все эти годы я была при нем! При муже моем, Ефреме Нестеровиче.

Неотступно, голубчик, неотступно! Ведь он все так и лежит пластом, прости, Господи, точно бревно! – Она всплакнула и вытерла слезы. – Не говорит, не встает, ничего не понимает. И так – десять лет, все эти десять лет! Одно хорошо: он никогда не узнает, что сын его ушел раньше его самого! – и несчастная зарыдала."

"Зинаида Ефремовна из угловатой барышни-подростка превратилась в молодую девицу, которая могла бы и выглядеть весьма привлекательной, если бы не это неприязненное, надменное выражение ее лица.

К тому же безуспешный постоянный поиск женихов заметно усугублял тоску и раздражение, неминуемо проступавшие на ее физиономии.

– Вы стали совсем взрослой, – сказал Желтовский после обязательных соболезнований, – взрослая, красивая барышня, – слукавил Сергей.

Зина только скривилась в ответ. Она знала, что слова кузена – лишь дань общепринятой любезности.

Желтовский выразил, как подобает, свои соболезнования вдове и несчастным осиротевшим детям, чей печальный вид его тронул до глубины души.

Таисия Семеновна осталась в его памяти милой юной девушкой с кудряшками. Он и лицо-то ее тогда толком не запомнил, одни кудряшки. А теперь – одни слезы, и горе, и черная вуаль.

По кладбищу гулял ветер, разносил в воздухе последние слова священника, запах паникадила, постукивание падавших на крышку гроба комьев земли. Желтовский разглядывал присутствующих. В небольшой группе одетых в траур родственников и сослуживцев покойного адвокат заметил какого-то высокого белобрысого мужчину в узком сюртуке, стоявшего поодаль и занимавшегося тем же, что делал и сам Сергей.

Внимательно разглядывал публику. Они встретились взорами и тотчас же отвели глаза. Желтовскому стало не по себе. Незнакомый господин почему-то внушал ему смутное чувство тревоги.

По окончании похорон присутствующие двинулись в дом покойного, к поминальному столу. Сергей хотел было откланяться, но Зина цепко ухватилась за его локоть.