От жара и пламени загоралась мебель. Сухое дерево вспыхивало, как спички, а лежащие на стеллажах бутылки с вином лопались, когда налитая в них жидкость вскипала.
Но и этого оказалось недостаточно. Обгоревший экскург выпрыгнул из этого огненного ада и бросился прямо к нему. Только и ждавший подобной атаки, Браницкий создал на своей ладони ослепительно небольшой шарик чистого пламени. Не прошло и мгновения, как он вспыхнул ещё ярче, больно ударив по глазам своим светом, заставив ослеплённую химеру закричать от боли.
— Что такое? — поинтересовался граф.
— Яркий свет не нравится?
Ослеплённая тварь взмахнула рукой. Покрывающая его тела горелая корка лопнула, а наружу из свежих ран хлынула кровь.
— Ну нет. Второй раз со мной такое не пройдёт, — хмыкнул Константин, спокойно увернувшись от атаки.
Алые длинные иглы затвердевшей до стальной твёрдости кристаллизованной крови прошли в считанных сантиметрах от его тела и вонзились в стены за его спиной. Вопящий от боли экскург ещё пару раз повторил свою атаку. Даже исчезал, растворяясь тёмный дымкой, чтобы броситься на своего врага с неожиданной стороны.
Но всё было тщетно. Слишком ослабевший после их прошлой встречи, с новыми ранами и ещё не успевший восстановить силы, он был недостаточно силён, чтобы справиться с тем, кому было абсолютно наплевать на полученные раны. Дважды алые кристальные стрелы смогли достать его, пробив грудь и горло. Браницкий просто выдернул их из своего тела.
Он не обращал на ранения внимания. Усиленная Реликвией регенерация затягивала их спустя секунды после того, как они появлялись.
Он не обращал внимания на наполненные болью и страданием вопли своего противника. Они лишь ещё больше разжигали в нём азарт от битвы. Он просто продолжал давить своего врага. До самого конца.
Спустя десять минут Константин вышел из охваченного огнём здания. В изодранной и покрытой его же собственной кровью одежде, но с довольной улыбкой на лице."
"— Готово, — произнёс он, швырнув к ногам Батори обезображенную голову его старшего брата под аккомпанемент треска горящего дерева и запаха гари и дыма.
— На этом всё.
Молодой парень, явно не привыкший смотреть на мертвецов, несмотря на то, кем он являлся, поднял глаза и посмотрел на стоящего перед ним графа. И, как не без удовольствия отметил Браницкий, в его взгляде царил страх.
— Да, — несколько секунд спустя прозвучал его голос из-под капюшона. — Я сообщу отцу, что вы выполнили свою часть уговора.
— Вот и славно, — Браницкий с наслаждением потянулся.
