Адвокат с Эльтона

— Да уж, представляю, как ты намучилась, пока ходила беременной! Пол ведь наверняка определили раньше расы? Наверное, думала, бедняжка, что у тебя бракованные гены… Цварг в утробе растёт. Почему же на аборт не решилась? Испугалась? — «заботливо» поинтересовалась гостья.

Щёки, уши, шея и даже грудь Аннабель покраснели. Намёк на «грязную кровь», всего лишь намёк… но какой оскорбительный.

— Просто я очень сильно люблю своего сына. Сразу, как узнала, поняла, что ни за что не откажусь от Эрика!

Еле сдержался, чтобы не фыркнуть.

Почему же ты не добавила «не отказалась бы менее чем за тридцать тысяч кредитов», окажись я цваргом?

— И поэтому после сына ты больше не решилась заводить детей? — с отчётливой насмешкой произнесла Ганзилава.

У самой эльтонийки имелось три дочери, и все как на подбор эталон расы — фигуристые, с чистой золотистой кожей, миндалевидным разрезом глаз, длинными хвостами и гривой волос насыщенного малинового оттенка. Такие в будущем могли бы претендовать на руководящие посты в госкорпорациях и даже на места в Аппарате Управления Планетой.

— Если ты подошла, чтобы оскорбить меня, то советую несколько раз подумать, — зашипела Аннабель в ответ и добавила с угрозой: — Мнение матери единственного эльтонийца многого стоит. Ко мне даже госпожа президент прислушается, если я попрошу!

Гостья тут же подняла ладони вверх и фальшиво-фамильярно воскликнула:

— Ой, Белка, ну какие оскорбления? Не выдумывай. Разумеется, я подошла поздравить Эрика с двадцатилетием! Как ты смотришь на то, чтобы в следующем году познакомить его с моими дочерями?

— Я внесу их в список.

— Аннабель важно кивнула, а гостья, услышав то, ради чего подошла, тут же пожелала хорошего вечера и отошла в сторону.

Матушка, поправляя браслеты на руках, рассеянно ответила:

— Молодых эльтониек, которые готовы взять покровительство над тобой.

Я шумно прочистил горло, чтобы не выдать голосом состояния, и максимально медленно проговорил:

— Через год я стану совершеннолетним по-эльтонски.

Мне не нужны никакие покровительницы.

— Вот и я так считаю! — Аннабель охотно кивнула, приветствуя новых гостей взмахом руки. — Именно за этим я все вечеринки и устраиваю. Может, ты уже наконец поймёшь, что я выступаю на твоей стороне, Эрик, и перестанешь себя вести как вредная иглоёжка? Если список женщин, которые тебя захотят, будет большим, то это уже не они будут выбирать, а ты. Понимаешь?

— Нет, — коротко выдохнул, сжимая челюсти.