Адвокат с Эльтона

Помимо детектора в тайнике лежали ещё и накопители с информацией по закрытым делам, бумаги, документы и мои личные заметки по слабым местам в законодательстве Миров Федерации — материалы не для чужих глаз.

— Что касается отсутствия дома, то я мотался в Академию Космофлота. Думал, прилечу раньше, но заснул на обратном пути.

— А связаться со мной нельзя было? — едко уточнила собеседница.

Мне не нравился её тон. Совершенно. Шарлен вела себя так, будто я перед ней в чём-то провинился. Я нахмурился ещё сильнее, чувствуя, что упускаю из виду что-то важное… только вот что?

— Кстати, я пробовал, но не получилось.

Я попытался вызвать тебя несколько раз, но звонок не прошёл.

— Значит, моя программа посчитала канал недостаточно надёжным, — легкомысленно ответила ИТ-шница.

В главном филиале Академии Космического Флота прослушка? Ну, разве что видеокамеры стандартные… Хотя раньше я спокойно связывался с Ленни во время лекций. Хм-м-м… Не успел я додумать эту мысль до конца, как Шарлен, нарушая поток мыслей, внезапно спросила:

— Ты её до сих пор любишь, да?

Порой Шарлен задавала настолько неожиданные и странные вопросы, что я уже давно перестал удивляться.

Поэтому и сейчас в первую секунду даже не мог предположить, что она спрашивала об Элизе.

— Ту полумиттарку, чья фотография лежит у тебя в запароленной папке на коммуникаторе.

Она откинула клубничный локон со лба и посмотрела на меня серьёзно. Холодный изучающий взгляд тёмно-синих глаз. В ушах зашумело.

Я покачнулся. Какого шварха?!

— Эрик, я брала твой коммуникатор, чтобы настроить шифрование связи, — продолжила как ни в чём не бывало Ленни. — Думаешь, я не взломала единственную папку с паролем? Эта полумиттарка, кстати, хорошенькая, но Селеста Ленц или та же… как её… твоя бывшая клиентка Розалинда гораздо красивее. Признаться, я долгое время думала, что тебе нравятся лишь чистокровные эльтонийки. Оно и понятно, при твоей-то внешности…

Я сам не узнал собственный голос, настолько низким и угрожающим он был.

За все годы, что мы жили с Шарлен в одном доме, я никогда не поднимал на неё голоса. Да и в целом, будучи адвокатом, я всегда безупречно владел собственными эмоциями и мимикой. Тем сильнее меня потрясла выходка Ленни со взломом запароленной папки на коммуникаторе. Слова же в адрес Элизы зацепили в груди что-то такое… Сложно передать словами. Лиз была для меня единственным светлым воспоминанием о жизни на Эльтоне.