Адвокат. Судья. Вор

Зелиньский погрузнел, волосы его поредели, и глаза его уже не были такими озорными, как в студенческие годы.

Пока шли к серому «полонезу» Марека, он спросил, какими судьбами Сергей очутился в Варшаве.

Сергей колебался недолго. В конце концов врать Зелиньскому, выдавая свой интерес за официальный, было просто бессмысленно.

– Знаешь, Марек, я ведь в прокуратуре больше не работаю. Зарплата не та, да и смысла в нашей работе все меньше остается. По крайней мере у нас, в России…

Марек настороженно поднял глаза на Сергея:

– И где же, позвольте спросить, пан сейчас работает?

Челищев махнул рукой:

– Пан, Марек, занимается частным сыском.

Зелиньский округлил глаза:

– О… Так и у вас разрешили?

– Разрешили. У нас теперь все что хочешь разрешили… Так я, собственно, по делу к тебе. Помощь твоя нужна. К нам один бизнесмен обратился…

И Сергей подробно пересказал Мареку историю Миши Либмана, опустив, правда, некоторые несущественные для поляка подробности.

Когда Челищев закончил свой рассказ, они уже сидели в машине и ехали к центру Варшавы.

– Вот такие пироги, Марек! У меня здесь, кроме как к тебе, обратиться не к кому. Сможешь помочь – помоги… Если не в обиду – гонорар у меня с собой, мне контора специально выделила.

– И сколько же, позвольте спросить, пану выделила его контора? – живо поинтересовался Зелиньский.

– Пану выделили две тысячи долларов, – на всякий случай Челищев решил оставить себе некий маневр для возможного торга.

– Богатая у тебя контора… – Сергей сделал вид, что не замечает иронию в голосе Марека.

Зелиньский долго молчал, и лишь когда они остановились у гостиницы, сказал:

– Ладно, давай попробуем помочь твоему бедному жиду…

Сергей обрадованно заулыбался и полез в карман за деньгами, но Марек перехватил его руку:

– Подожди ты со своими деньгами. Сделаю что-то – другой разговор, а пока мне деньги давать не за что.

– Но у тебя могут возникнуть служебные, так сказать, расходы…

– Возникнут – сразу же тебе скажу. А пока договоримся так – давай мне все свои записи и отдыхай спокойно.

– Добже, Марек, конечно, добже… Если бы ты отказался, я бы, наверное, на следующий же день улетел…

Челищев с наслаждением окунулся в блаженное безделье. Он спал по двенадцать часов в сутки, купался до одури в гостиничном бассейне, читал прихваченный из России детектив, бродил по магазинам и кафе.