Адвокат. Судья. Вор

После отъезда Катерины и Сергея Виктор Палыч сидел в кабинете Степаныча и лениво смотрел телевизор, когда вошедший Гусь доложил, что подъехал Миша-Стреляный и хочет поговорить.

– Что ему надо? – брюзгливо бросил Антибиотик.

– Говорит, важное дело, но скажет только тебе… Пустить его или как? – Гусь беспокойно переминался с ноги на ногу, постукивая кулаком правой руки о ладонь левой.

Через минуту в кабинет ввалился Стреляный – здоровенный бугай лет тридцати восьми в шикарном белом костюме, черной рубашке и белом галстуке.

От правого угла рта через всю щеку до мочки уха у него тянулся безобразный шрам – давний след милицейской пули, за который и прозвали Мишу Стреляным.

Миша поздоровался и остался стоять, не получив приглашения присесть.

– Заходи, заходи, Мишенька, давненько не виделись, – притворно по-стариковски засуетился Антибиотик. – Догадываюсь, с чем пришел. Говорят, ты недоволен сильно, людей мутишь, пропаганды пущаешь…

Стреляный набычился и, не тратя времени на этикетные условности, брякнул:

– Я рупь за сто даю, что эта мразь – стукачок!

Виктор Палыч, кряхтя, заворочался в кресле.

– Надо полагать, ты о Сереже Челищеве говоришь? Ты не кипятись так…

Миша возмущенно повел плечами:

– Он же «цветной», он, пидор, людей допрашивал, я его…

– Остынь, говорю! – прикрикнул Антибиотик, и на его голос в кабинет заглянул Гусь.

Махнув ему рукой – мол, все в порядке, Виктор Палыч продолжил уже более спокойно:

– Сергей работает на нас, причем, надо сказать, неплохо. Пока, по крайней мере. Кабы все так работали, не надо было бы пацанам лишний раз подставляться.

Стреляный, не соглашаясь, покачал головой:

– Он крот мутный! Запалит всех! За ним сечь надо, чтобы не врубался! Пусть он хоть по мурке базаром шпарит – мусорское ебло не спрячешь. Пацаны волнуются, он, бля, фазана заряжает! Отдай его нам…

И Антибиотик отвернулся к телевизору, давая понять, что разговор окончен. Стреляный скрипнул зубами, потоптался на месте и, опустив голову, вышел из кабинета.

Больше всего Виктор Палыч не любил, когда на него давят, и в этих ситуациях поступал часто даже наперекор очевидной, казалось бы, логике.

Конечно, он чувствовал определенную правоту в словах Стреляного и от этого раздражался еще больше. В конце концов он утвердился в своем решении послать на разборку с чеченами именно Сергея. Шансов на то, что разборка эта закончится мирно, было немного. И тогда проблема решится сама собой – хорошо в свое время сказал товарищ Сталин: «Нет человека – нет проблемы».