Адвокат. Судья. Вор

Челищев медленно, словно смертельно устав, побрел к выходу из кабинета. У самой двери он оглянулся:

– Габрилович что-то знал про моего отца…

Виктор Палыч вздохнул. Видно было, что и ему этот разговор стоил нервов и сил.

– Может, и знал. А может, просто так базланил, со злобы. У мертвого, как известно, не спросишь…

– Да, – сказал Челищев. – Не спросишь.

И, ссутулившись, вышел из кабинета.

На протяжении всего их разговора Катерина не проронила ни слова. Когда Сергей закрывал за собою дверь, она сидела бледная, опустив взгляд в тарелку…

На улице Челищев постоял немного, посмотрел на затянутое облаками черное небо, потом сел в машину, положил руки на руль и опустил на них голову.

Он просидел так долго и открыл глаза, лишь когда правая передняя дверь машины открылась, пропуская внутрь салона Катю. Они закурили, помолчали. Катерина не выдержала первой. Глядя прямо перед собой, она сказала срывающимся голосом:

– Я не знала… Я не думала, что так получится… А если бы знала, что рядом с Габриловичем стоит Гурген, то вообще ни за что бы в Москву не поехала…

Ее вдруг как прорвало.

Закрыв глаза руками, она начала рассказывать Челищеву про Гургена и про ту роль, которую он сыграл в ее жизни. Она говорила долго, голос ее под конец прерывался все чаще, а закончив рассказ, Катя не выдержала, уткнулась лицом Сергею в грудь и зарыдала. Челищев обнял ее и начал медленно гладить рукой по волосам.

– Тише, тише, родная моя… Все уже прошло, все позади, ничего не бойся… А занятный старикан этот Виктор Палыч… Интересно, что бы с нами в Москве было, если бы Габрилович сразу рассказал все Гургену?.

. – Катя не ответила, только еще крепче прижалась лицом к его груди. Они долго сидели молча, думали каждый о своем и не видели, как из маленького окошечка в двери кабачка наблюдают за ними злые глаза Гуся. А до назначенного Катей срока оставалось два дня…

Сергей не спал всю ночь, вспоминая свой разговор с Антибиотиком, его волчью усмешку и холодные глаза.

Челищева не покидало чувство, что Виктор Палыч что-то недоговаривает, таит в себе какое-то знание. А знание это касается смерти Челищевых-старших… Сергей сам не мог объяснить себе, откуда пришло к нему это чувство. Он лежал на диване, курил и думал: «Так, давай все сначала… Габрилович, предположительно, узнает, что я связан с Антибиотиком, решает, что весь наш кредит – „кидок“, срывается и звонит мне.