Адвокат. Судья. Вор

Изредка его навещали лишь самые любимые ученики, в число которых входил когда-то и Челищев…

К хибаре Федосеича «Москвич» доплелся лишь под утро, когда Сергей уже влил в себя четыре банки пива. Похмелье не отступало, сжимало липкими тисками грудь, сбивало дыхание и лихорадочно потряхивало все тело. Челищев еле вылез из машины, которая, тут же развернувшись, торопливо затарахтела в обратный путь…

Федосеич открыл дверь сразу, словно всю ночь поджидал Сергея. Спокойно осмотрев Челищева с головы до ног, старый тренер угрюмо поинтересовался:

Сергей измученно мотнул головой и вытер со лба испарину:

– Не помню, давно… Дней пять… или шесть.

Старик крякнул, осмотрел еще раз одежду Челищева и буркнул:

– Сымай! До исподнего раздевайся и на диван ложись, пледом укройся…

Сергей бросил одежду грязным комом у порога и со стоном опустился на старенький диван. Федосеич пошуровал в шкафу, вытащил бутылку, налил полстакана.

– Пей залпом. А то загнешься еще, пока я баню истоплю и все остальное приготовлю.

Челищев выпил.

Это была спиртовая настойка с каким-то необычным привкусом, но разобраться в своих ощущениях до конца Сергей уже не смог, потому что впал в странный полутранс-полусон… Остатками сознания Сергей как-то реагировал на то, что Федосеич отнес его на руках в баню, потом заставил выпить большую кружку какого-то травяного варева, от которого Челищева долго выворачивало наизнанку, потом старик парил его и снова заставлял что-то пить. Последнее, что запомнил Челищев перед тем как окончательно провалиться в забытье, – это как Федосеич расспрашивал его, а он, еле ворочая языком, отвечал… Потом глаза старика стали расти, надвинулись на Сергея, и он утонул, растворился в них…

Он проснулся с абсолютно ясной головой, но руки и ноги были совершенно ватными, слабыми, как у новорожденного.

Челищев повернул голову и встретился глазами с Федосеичем, сидевшим за столом и прихлебывавшим чай из большой кружки.

– Ну что, жив, охламон?

– Еще не знаю, – честно ответил Сергей, ощупывая себя непослушными руками.

На Челищеве было надето старенькое, но чистое армейское бязевое белье, но когда его переодевал Федосеич – Сергей не помнил.

– Какой сегодня день? Сколько я проспал?

Старик фыркнул в кружку.

– Продрых ты ровно сутки. Хорошо – вовремя приехал. Еще бы немного попил, и – привет горячий… Мог бы запросто ласты склеить. Ладно, давай к столу, алкашонок…

Челищев откинул старый плед, поднялся с дивана и сам не понял, как очутился на дощатом полу – ноги не держали напрочь.