Адвокат. Судья. Вор

Еле кулак твой разжали, не хотел ключи отдавать… Сейчас приедем, лечить тебя начнем, все будет хорошо, Сережа…

– Куда мы едем? – Собственный голос казался Челищеву слабым и писклявым, как у ребенка.

– Ко мне едем, куда же еще… Сейчас покормим тебя, врачей вызовем. Не напрягайся, ни о чем не думай, все теперь будет хорошо…

Челищев не помнил, как переносили его в Катину квартиру Танцор с Доктором. Вновь очнулся он, когда кто-то уверенными руками накладывал ему на грудь какую-то мазь и одновременно говорил спокойным, уверенным баритоном:

– Ничего особенно опасного я пока не вижу, Екатерина Дмитриевна.

Конечно, лучше, если бы молодой человек обратился к врачу сразу после получения э‑э‑э… травмы, имело бы смысл наложить несколько швов. Сейчас этого делать уже не стоит: рана затягивается, не нужно тревожить ее лишний раз… Температура, я полагаю, вызвана простудой и, видимо, перенесенными нервными нагрузками… Препараты, которые я оставил, надлежит давать больному по схеме – листочек оставляю… Конечно, прежде всего покой и сон, хорошее питание, побольше питья, но не этих новомодных лимонадов: в них, кроме химии, ничего нет. Хорошо бы клюквенным морсом его попоить, чайком с малиной…

Голос уплыл, Сергей хотел было что-то сказать, но мягкие прохладные руки стали гладить его по лицу, и пришел сон. Челищеву снился стройотряд. Вот он, Олег и Катя после работы бегут на карьер купаться. Смеются все трое, солнце светит. Сергей с размаху бросается в теплую желтоватую воду и выныривает уже на середине пруда… Только пруд становится другим, вода – холодная и черная, солнца нет, звезды сквозь тучи мигают… А на берегу на бетонных плитах Катя с Олегом стоят, смотрят внимательно – доплывет он или нет.

Обернулся Челищев назад – на другом берегу Антибиотик стоит, улыбается, пистолет поднимает.

– Нет! Что же вы, ребята!

В раскрытый криком рот льется вода, но не холодная, а горячая и вкусная…

– Попей, попей, мой родной, Сереженька, горюшко ты мое…

Катя поила его с ложечки теплым клюквенным морсом, придерживая голову одной рукой.

Сергей посмотрел в ее покрасневшие глаза и попытался сесть на кровати.

– Катя, почему ты плачешь?

Рука Катерины, держащая ложечку, задрожала так, что чуть было не расплескала морс.

– Сережка… Видел бы ты себя в зеркале. Ты же поседел наполовину. Ну, может, не наполовину, но на треть – это точно. Раньше только челка спереди седоватая была, а теперь – вся голова засеребрилась…

Катя, радуясь тому, что Сергей очнулся, убежала на кухню за бульоном.