Адвокат. Судья. Вор

Выдержав короткую паузу, старик поднял взгляд к потолку:

– Предложение, конечно, интересное… Значит, я вам – картину, которую кто-то с чьей-то хаты увел, вы мне – свободу!.. Так? Ну а как же мне из «Крестов»-то найти того, кто вещь взял? Я ведь не экстрасенс, через стенки видеть не умею…

Лицо Колбасова начало понемногу наливаться краской.

– Слушай, Барон… Мы оба знаем, кто холст взял… Так что давай без спектаклей… У нас разговор по душам идет, без протокола.

Ты старый битый вор, дураком не был никогда, так зачем же сам себе хочешь усложнить и без того непростую биографию?

Юрий Александрович улыбнулся одними губами:

– Сложностей мне не надо, только в данном конкретном случае все очень просто: нет у меня того, что вы ищете… Хотя предложение вы мне сделали занятное…

– Вот и подумай над ним на досуге – его у тебя сейчас много будет… – сказал Колбасов, вставая из-за стола и подходя к двери кабинета.

 – Пораскинь мозгами, Михеев, что тебе интереснее – нам помочь или здесь вшей откармливать… Я к тебе зайду денька через три… Может, принести тебе что? Чайку там, если уж ты не куришь?

– У меня все есть, – покачал головой Барон.

 – А заходить или нет – это дело ваше…

Уже выходя из кабинета, Колбасов вдруг обернулся и с легкой угрозой в голосе бросил:

– Думай, Михеев, думай… А то ведь могут и за тебя все додумать… Здесь и не таких Мефистофелей раскручивали.

Старик улыбнулся. Мефистофель… М-да, неплохо этот Колбасов к разговору подготовился. Второе погоняло Юрия Александровича знали немногие… Так его называли в сложившейся в Ленинграде в начале семидесятых годов группе, получившей позже название «Хунта».

Барон тогда изменил своим привычкам и начал работать в коллективе – уж больно идея хорошая была… «Хунта» занималась тем, что обносила квартиры богатых евреев, добившихся возможности выехать из СССР.