Адвокат. Судья. Вор

Все они почему-то представлялись Михееву на одно лицо – очкастые, толстые, самодовольные умники, этакие «интеллигенты в малиновых кофтах».

Статьи политического характера были более понятны, но и они не могли помочь старику решить поставленную задачу – слишком уж много откровенной оголтелости содержалось в материалах «демократической» прессы, а другой-то в Питере практически и не осталось… Те же из журналистов, кто не впал окончательно в обличительный транс, напоминали осторожных крестьян, не спешащих откровенно высказывать свои мнения, притаившихся в ожидании – чья возьмет? Ну и, кроме того, Барон достаточно долго жил на белом свете, чтобы хорошо осознавать старую истину: политика – дело безусловно грязное и гнусное, и брызги, летящие от всего этого дерьма, неизбежно задевали и тех, кто кантовался где-то рядом… Журналистов от политики Юрий Александрович поделил на малахольных и откровенно продажных – ни те, ни другие ему, естественно, не подходили…

С гораздо бо́льшим вниманием старик просматривал репортажи из горячих точек, коих много появилось на территории развалившегося Союза.

Чувствовалось, что большинство корреспондентов, командированных на Кавказ и в Приднестровье, люди рисковые и азартные, и о них стоило подумать всерьез… К тому же журналистов, постоянно писавших непосредственно с мест событий, было не так уж много. Исключив женщин, Барон насчитал всего с пяток мужиков… Но как угадать, окажутся ли они в городе в тот момент, когда нужно будет назвать Колбасову конкретную фамилию? Вдруг именно тогда их снова пошлют в эти горячие точки? А старику нужно было бить наверняка – называть только одно имя и настаивать именно на нем…

Оставалась, по сути дела, только одна группа журналистов, на которой Юрий Александрович и сосредоточился, – криминальные репортеры и те, кто вел независимые расследования разных темных историй, а загадок (больших и малых) в Питере хватало… Кстати, как правило, расследователи были одновременно и репортерами криминальной хроники, видимо, потому, что почти все питерские тайны попахивали откровенной уголовщиной… Хотя чему тут удивляться, если прямо из правительства сразу после «демократической революции» громко крикнули в народ: обогащайтесь! А потом добавили тихо и не для всех: любым путем…

На криминальщиках Барон сконцентрировался еще и оттого, что писали они о вещах, хорошо старику знакомых и понятных.