Адвокат. Судья. Вор

Поспелова ответила холодно:

– Возможно, это относится только к той категории женщин, с которыми вы привыкли общаться, Обнорский…

Лидия Александровна склонилась к протоколу и начала там что-то быстро дописывать. Андрей, поняв, что действительно переборщил, молчал.

Дописав до точки, Поспелова отложила ручку и задумалась. Проводить опознание Обнорского действительно не имело никакого смысла – он ведь и сам не отрицал, что был в доме на Рылеева… Конечно, он явно чего-то недоговаривает, но реальных оснований для его задержания нет… Странная какая-то ситуация сложилась… Володя Колбасов из ОРБ заверял Лидию Александровну, что журналист во время первого же допроса потечет, расскажет много интересного… Контакты у этого наглеца Серегина и вправду странные, ну и что с того-то? Конкретики нет… А откровенничать Обнорский явно не собирается… Интересно, я ему на самом деле понравилась или он просто дурачится?

Смутившись от этого непонятно откуда всплывшего вопроса, Лидия Александровна быстро подвинула к Андрею протокол допроса:

– Распишитесь, пожалуйста… Вас вызовут, когда следствие сочтет это необходимым…

Обнорский расписался и серьезно сказал:

– Буду ждать.

Я очень хочу, чтобы следствие поскорее сочло это необходимым.

Поспелова кивнула и вяло махнула рукой:

– Вы свободны, Обнорский.

– Ошибаетесь, Лидия Александровна, – ответил Андрей, вставая со стула и направляясь к двери. – Какой же я свободный, если вы меня к себе приковали? Как мне теперь жить, а?

– Всего доброго, Андрей Викторович.

 – Поспелова склонилась к бумагам на столе, так что Андрей не мог видеть ее лица.

– Ухожу, ухожу, ухожу. – Обнорский раскланялся и, пятясь задом, покинул кабинет.

В коридоре с его лица резко сползла улыбка, словно маска шутовская свалилась. Серегин снова почувствовал, как колотится сердце, пережитое напряжение было настолько сильным, что его даже подташнивало.

Андрей вытер тыльной стороной ладони испарину со лба и на плохо гнущихся ногах пошел по коридору к выходу.

Ему было настолько нехорошо, что он даже забыл про изъятые ключи от машины и дома, про отобранный бумажник, сумку и прочие мелочи…

Впрочем, до конца коридора Обнорский дойти не успел, его перехватил Зосимович, вынырнувший из какого-то кабинета:

– Стоять! Ты куда это?

Малиновый берет вцепился в рукав его куртки, словно боялся, что Серегин попытается бежать.