Адвокат. Судья. Вор

Глядишь, и появится какая-нибудь зацепка… Андрей понимал, что вписывается совсем уже не в свое дело, но непроходящее чувство вины заставляло его идти дальше по той дорожке, которую показал умиравший Барон. Конечно, он не считал себя прямым виновником смерти Ирины Лебедевой, но то, что между их встречей и ее смертью существовала связь, было очевидно… А потому Обнорский и не спешил ничего рассказывать следствию, ему хотелось самому разобраться во всем, он считал, что было бы просто нечестно сваливать тяжелую и мрачную тайну на кого-то другого.

К тому же он просто не знал, кому в милиции или ОРБ можно было бы полностью открыться – знакомых оперов и следователей хватало, но именно поэтому он и не строил никаких иллюзий относительно уровня коррумпированности в правоохранительной системе. Нет, конечно, повязаны не все, а (по представлениям Андрея) вроде около половины личного состава. Кто с кем, кто по каким мотивам… Были, естественно, и абсолютно честные бессребреники, проблема заключалась в другом – как отделить чистых от нечистых? Купленной сволочью мог оказаться тот, кого никогда и не заподозрили бы… прецеденты были…

– Ладно, – сказал Серегин, выпрямляясь и открывая дверцу «Нивы».

 – Будет день – будет и пища…

Он твердо решил, что продолжит заниматься историей с «Эгиной».

Вернувшись в город, Андрей понял, что домой ему ехать совсем не хочется: тяжело было бы остаться одному в квартире после событий этого дня… Он взглянул на часы, прикинул что-то в уме и вдруг, повинуясь какому-то импульсу, направил свой вездеход к прокуратуре Дзержинского района.

Был уже поздний вечер, около половины одиннадцатого, когда он припарковался у крыльца прокуратуры почти на том же самом месте, куда пригнали машину задержавшие его опера. Андрей заглушил мотор, достал сигарету и стал ждать. Он просидел безрезультатно минут сорок, но что-то подсказывало, что его терпение будет вознаграждено. Интуиция Серегина не подвела: когда до полуночи оставалось минут двадцать, на крыльцо прокуратуры вышла стройная женщина в длинном черном кожаном пальто, красиво подчеркивавшем ее легкую фигурку…

Обнорский запустил двигатель и лихо подрулил к ступенькам, на ходу распахивая правую дверцу:

– Лидия Александровна, разрешите довезти вас до дому!

Поспелова (а это была именно она) смутилась и быстро покачала головой:

– Нет-нет, я лучше на метро.

Она отвернулась и, цокнув каблуками по ступенькам, сошла на тротуар.