Адвокат. Судья. Вор

 – Я что-то слышал… Это на Рылеева, что ли? Проходило по сводке… Слушай, а чего это ты антиквариатом заинтересовался? Не иначе тебе Барон, покойничек, разные страшилки понарассказывал… Так?

Беззаботно хотел спросить Геннадий Петрович, вроде как со смешком, а не получилось беззаботности, и улыбка вышла какой-то кривоватой, и в голове напряг появился… И Обнорскому в последней фразе Ващанова странноватые нотки почудились – очень уж не вязалась шутливая форма вопроса с нервным напряжением, исходившим от подполковника… Андрей поднял голову, встретился взглядом с Геннадием Петровичем и медленно ответил:

– Барон… Да, он кое-что говорил, про Эрмитаж намек бросил, что там, мол, половина экспонатов не подлинники, а копии… Собственно, больше он ничего и не сказал, а меня зацепило… Может, он это так просто сболтнул, для красного словца, а может быть, и нет… Я с коллегами на эту тему пообщался – оказывается, много всяких слухов про Эрмитаж ходит… Только слухи – они слухи и есть, на них материал не сделаешь…

– Это точно, – откликнулся Ващанов.

 – Слухов и у нас ходит много…

У Геннадия Петровича пересохло во рту – он понял, что сделал что-то не так, в чем-то прокололся… Пять минут назад он готов был поклясться, что Серегин пришел к нему душу облегчить, и вдруг – стенка какая-то появилась, спугнул он журналиста чем-то… А ведь знает этот писака что-то, точно знает, только говорить не хочет… Почему? Боится за себя? Не доверяет ему, Ващанову? А может быть, за парнем все-таки Комитет стоит, и этот Обнорский только прикидывается дураком, а на самом деле пробивает собеседника?

– Ты выпить не хочешь? – хрипло спросил Геннадий Петрович Серегина.

Андрей покачал головой:

– Спасибо, но я же за рулем…

– А… – махнул рукой Ващанов. – Тогда понятно. Это причина уважительная. Надо будет тебе непроверяйку сделать, ты парень надежный, свой… Ладно, тогда и я грешить не буду. Пить в одиночку нам еще рано – так и до алкоголизма недалеко. А все нервы, понимаешь, работа у нас такая – сплошные стрессы.

Позавчера вон задержали троих быков, так они утюгами шпарили мужика одного, владельца табачного киоска – он платить им не хотел… И такая вот пакость весь город захлестывает, тормозит нормальное развитие рыночных отношений… А ты говоришь – антиквариат…

Геннадий Петрович говорил все правильно и убедительно, но уж слишком как-то истово, словно на собрании выступал или на брифинге перед большой аудиторией журналистской.