Адвокат. Судья. Вор

Второй срок Антибиотик начал мотать в самом начале шестидесятых, глупо сгорев на квартирной краже. Вернувшийся неожиданно в свою квартиру двухметровый амбал-хозяин долго бил щуплого жулика, а потом одел ему мешок на голову и отнес воришку в милицию.

На втором сроке Антибиотик на всю жизнь усвоил еще одну премудрость. «Работать нужно в коллективе, – учил его вор из Казани Рашпиль. – Хочешь работать один – иди за станок, станешь воровать – работай с людьми».

Вернувшись в Ленинград в 1967 году, Антибиотик сошелся с Сашей-Бешеным, грозой Петроградской стороны.

Бешеный уже сам на дело не ходил, имел большие деньги от своих ребят за «пивников» – обложенных оброком торговок и торговцев пивом. Они предпочитали не портить отношения с Бешеным, потому что непонятливые как-то очень уж быстро гремели в ОБХСС. За Сашиной спиной поговаривали, что он имеет своих ментов в доле, хоть это и противоречило воровским понятиям. Впрочем, в те лихие времена менты так жали воров, что устроить Бешеному правилку на законном сходняке было просто некому. Антибиотик быстро понял, что ему в одной берлоге с Сашей будет тесновато, и начал постепенно окружать себя молодыми людьми спортивного склада и с малыми мозгами. Эти спортсмены неплохо работали на братву, но абсолютно ничего не понимали в тонких кружевах интриг «воровской масти». Этого от них и не требовалось, вполне достаточно было тупой преданности и исполнительности.

После того как Бешеный трагически погиб в автомобильной катастрофе, Антибиотик возглавил их общее дело, уже не деля власть ни с кем.

Вскоре он, однако, столкнулся с теми же проблемами, что, видимо, и Бешеный в свое время. Без прикрытия ментов дела делались плохо. Поэтому Виктор Палыч, как стали его к тому времени называть, был вынужден отчислять около сорока процентов доходов ментам. Бизнес у него, кстати говоря, был уже совсем немалым, потому что кроме «пивников» Антибиотику постепенно начали платить проститутки, валютчики и организаторы подпольных цехов по пошиву «фирменной» одежды.

Все чуть не рухнуло в начале восьмидесятых, когда Виктор Палыч вошел в долю на крупное дело с поставками репчатого лука на черный рынок. А ведь не хотел он в это дело влезать, сердце беду чуяло, слишком много было посвящено в суть аферы партийно-торговых фраеров, вот где-то и «протекло»… Аресты в Ленинграде пошли один за другим, Виктор Палыч метался по городу, как загнанный зверь, понимая неизбежность «вышки» в случае провала.