Разномастные, одетые в какие-то толстые жилеты на голые торс мужчины, женщины прячут лица, бегают остроглазые дети."
"Вокруг была бескрайняя степь, над которой летела стая длиннокрылых птиц. Дует сухой тёплый ветер.
Я в степи.
Крепкий, с грубыми чертами лица мужик с перебитым носом не отпускал моё плечо и внимательно осматривал с головы до ног.
— Кул. Йол шыкканда кул! — оскалился он и достал длинный изогнутый нож.
Вокруг нас уже собралась толпа, в глазах которой мерцала жажда хорошего и, по возможности, кровавого представления и жестокой потехи.
Мужик успел оскалиться жёлтыми зубами и приставить с моей шее нож так, что я почувствовал исходящее от него тошнотворное тепло.
В сердце ни капли страха и отчаянья. Смещаю ружью с плеча стволом вниз, привычно перехватываю.
Бах.
Резкий выстрел заставил вздрогнуть всю толпу зевак. Парочка собак вдалеке жалобно заскулила.
Мужик дёрнулся. В его правой туфле дымилась круглая и не очень-то аккуратна дырка. Кто-то только что лишился парочки пальцев на ноге, причем достаточно болезненным способом.
Но ещё больше его беспокоил тот факт, что ствол моего ружья упёрся ему в живот.
— Кто-нибудь говорит по-русски? А то пора бы и выучить, — теперь настала моя очередь ухмыляться.
Я качнулся назад и резким движением ствола вверх и в сторону выбил из руки мужика нож, после чего немедленно вернул ствол обратно к животу бедолаги.
— Ну, может быть, я говорю, а что? — чуть в сторонке, но так, чтобы видеть всё происходящее, на бортике телеги с большими колесами сидел монгольского вида крепкий парень с короткой стрижкой и поигрывал в руках небольшим ножиком.
— Далеко отсюда до Кустового, приятель?
Парень чуть приподнялся и посмотрел на горизонт, сделал долгую паузу, что-то прикидывая в голове и безэмоционально ответил.
— К утру можно доехать.
— Отвезешь меня?
— Ну… — глазки парня сделались ещё уже, — если о цене договоримся, то можно.
Вся толпа, включая того хрена, кому я прострелил стопу, теперь синхронно поворачивала голову то на него, то на меня.
— В оплату за услугу… я сохраню этому додику жизнь, — я кивнул, показывая на мужика со сломанным носом.
— Стреляй, русский. Мне плевать на него, клянусь на золоте и вине. Даже имени не знаю. Это не родовая стоянка, а кочевая. Тут все друг другу чужаки. Здесь торговцы, перегонщики, мародёры, охотники, дезертиры и беглые преступники.
Парень что-то гортанно спросил у мужика, которого я держал в заложниках, тот процедил ответ сквозь зубы.
Парень хохотнул.
