Адвокат вольного города 4 (СИ)

— Правильно ли я понял — автомобили в угоне, то бишь краденные, и само собой, документов на них никаких нет.

— Ну вы это, присаживайтесь.

Будущие законные автовладельцы неторопливо расселись, я тем временем задумался.

— Сложное? — участливо спросил Чекан из-за образовавшейся паузы.

— Да как сказать… Короче, тут вопрос другой, вопрос в морали.

— Чё так? Есть добро, есть зло, о чём базар-вокзал?

— А граница между ними где? Мораль — это понятие о добре и зле, должном и не должном поведении.

— Ну ты загнул, Аркадий.

— Это научное определение.

— А при чём тут наши точилы?

— Дело в моей морали, пацаны. Вы должны понимать, что я в целом такое не одобряю, я имею в виду торговлю краденными авто. Не самый великий грех, конечно, но всё же… Ведь ликвидность автомобилей провоцирует их угон, это порочный круг.

— Чё? — непонимающе нахмурился Жекан.

— Да не, я его понял, — вздохнул Кастет. — Смысл в том, что из-за того, что тачка, уведённая со стойла, продана за вкусный грев, это незамысловато порождает у угонщика желание делать это снова и снова.

И в результате порядка нет, идёт сплошное повторялово, любую клёвую точилу уводят. Ну как если бы мы сами одобряли бы цыган, а потом такие — шибать, гля, чё деется, опять моего мелкого на бабки цыгане развели, как лоха.

— Да понял я, понял, — кивнул Жекан. Только, это, Зурабыч сказал, что ты толковый и знаешь, как что по бумагам сделать, чтоб всё чики-пуки.

— Знаю. И я не говорил, что вы плохие. Вообще, чем живёте?

— Да разным. — опять сделал простоватое лицо Гренка.

Потом привычно оглянулся. — Ну было и по гоп-стопу, но уже давно, по малолетке.

— Автомастерская у нас, мужички работают. Склад сдаём в аренду, разделочный цех, ничё такого, говядину у коневодов покупаем, три точки сбыта на мясо, пробовали лесом заниматься, но тут выходы на Изнанки нужны, пока бросили. А по мастерской нам с доставкой точилы прибыли. Ну, как-то так.

— А английский порошок? — я старался чтобы голос мой звучал ровно, без эмоций.

— Да ты чё, братуха, если замазан, бросай как можно тише, — горячо подал голос до этого молчавший, как пень, Валерон.

— Там большие бабки и много-много деревянных бушлатов. Там играют только по-серьёзке, там влёгкую подрезают графов и князей, только пикни. Вот ты же не лезешь к дочке Императора Кречета под юбку, верно?

— Ну, могу определённо сказать, что нет, не лезу.

— И ведь не потому, что там тебя ничего не привлекает, верно? А потому, что за такое тебе руку отрежут отсюда и до последнего родственника.