Адвокат вольного города 4 (СИ)

Подделать документ о законном владении машинами от какого-то владельца где-то далеко, желательно в Москве, желательно от изготовителя или крупного оптовика машин.

— Труднее проверить и легче поверить в то, что купили от него, особенно, если цена будет указана рыночная. Но у этого варианта есть и минус. Придётся официально растаможить по упрощённым для имперских автомобилей расценкам.

— Да это бы пёс с ним! Но ведь могут пробить и по имперским владельцам? И всё раскроется?

— Да, такой риск есть, причём он велик.

— Ну же, барон, мы ведь к тебе пришли, потому что ты явно умеешь придумать то, чего другие придумать не в состоянии.

— Лесть, — усмехнулся я, однако скрывать не стал, это звучало приятно.

Задумался на пару секунд.

— У вас не постоянная ситуация, а конкретная партия, которую надо легализовать. Так?

— Цель, чтобы автомобили могли эксплуатироваться здесь, в республике? Не дальнейшая продажа в империю?

— Да нахер они нужны, нам бы тут устаканить.

— А машины отечественные? — постепенно я выспрашивал имеющие значения детали ситуации.

— Всякие. Англия, Германия и да, наши тоже есть. «Руссо-балт».

Мысль появилась, как комета на горизонте, и я поспешил ухватить её за хвост.

— Кажется, кое-что есть. Действие в два хода. Первое, делаем документы о том, что машины доставлены через порт Новороссийск из Турции, из Стамбула, от перекупа.

— Не важно. Второе, вносим машины в уставной капитал.

— Ничего, запилим для такого случая.

— А нахрен все эти танцы?

— Внесение имущества в уставной капитал в ряде случаев освобождает от уплаты таможенных пошлин, то есть оформление потребуется, а налогов и сборов не будет. Короче, это выгодно. Машины будут легальными для города Кустовой, растаможенными и проверить документы до таможенного учёта будет крайне сложно, турки не отвечают на запросы, у них сильно иное законодательство, да и конвенций нет из-за сложной политики.

— Причём тут логистика?

— При том, что врать надо натурально.

Коротко стриженные крепыши переглянулись, у парочки зазвенели их массивные золотые цепи. Некоторые вещи не меняются от мира к миру.

— Звучит умно, непонятно и круто. Давай теперь по частям. Для Гренки, он ничего не понял.

— Эй! — возмутился Гренка, но все заулыбались. Его имя явно было использовано для оправдания общего непонимания.