— А ананасы были? — вряд ли он слышал про Маяковского из моего мира, так что сарказм не уловит.
— Нет, не люблю эту экзотику, да и дорого. И вот они… — он задумался.
— Рябчики?
— Что? Нет, конечно. Полицейские. Ворвались в номер, схватили меня как каторжника, заломали руки за спину, тыкали пистолем в ребра, наорали прямо в лицо, изъяли макры, сказали, что это контрабанда, заставили подписать протокол. А их следователь…
— Фамилию запомнили?
— Чью?
— Следователя.
— Записал. Крыжовников. А что?
— Дальше.
— Они мне это, как его… инкриминируют торговлю контрабандой в особо крупном размере и грозят восьмью годами каторги.
И просят взятку в размере пятидесяти тысяч кровно заработанных.
— Круто взнуздано. А макры были контрабандными?
— Почём я знаю? Говорю же, купил с рук у честных торговцев.
— Мда, в этом месте вы крепко наступили на пробел республиканского законодательства. Никто не может знать контрабанда что-то или нет, а полиция после разгрома фискальной службы разгулялась не на шутку и из-за этой неопределённости имеет законное право это предполагать.
— Ну так пойдите и устраните этот пробел. Закрасьте его!
— Легко сказать.
— Я вас нанимаю. Сколько будет стоить чтобы вы приняли закон о том, что у честного купца не смели отымать честно купленное? И чтобы меня спасти от каторги?
— Законы местный парламент принимает, но я могу наняться на то, чтобы оказать вам такие услуги. Денег на такую взятку у вас «с собой», надо думать, нет?
— Нет.
— А сколько есть?
— Зачем вам? Ну, двенадцать тысяч.
А что?
— За десять тысяч я попаду к правителю Кустового и буду продвигать закон в устранение пробела. А ещё за четыреста рублей защищать ваше честное имя в уголовном процессе.
— А можно защищать и продвигать как-то подешевле?
— Вопросы серьёзные, — моё внутреннее чутью подсказывало что купчина крепко напуган, а железо надо ковать пока горячо. Осознав эту мысль, не моргнув глазом, соврал.
— Цена именно такая, по прайсу. Вы человек торговый, деловой, не простофиля. Рассказывайте, какие документы подписывали?
— Протокол допроса, протокол обыска.
— Два документа? А расписку о невыезде?
— Мне следователь велел сегодня к четырем часам явиться, причём лучше всего с деньгами, а иначе меня закуют в кандалы. Адрес мне дал, номер кабинета. Я ему твердил что денег таких нет, он не слушал.
— Это лирика. Ещё раз, вы подписывали расписку о невыезде?
— Нет, такого не было.
— А акт об изъятии?
— Никакого акта. Но они квитанции мои забрали.
