Крадучись, бесшумно подхожу к забранному полусгнившими ставнями окну.
У забора тормозит безликая, грязноватая, темного цвета машина и из неё выходят четверо. Трое, каторжного вида молодчика, а с ними, собственной персоной, Бакланов.
Козёл водоплавающий.
Глава 25
— Аркадий, выходи! Мы знаем, что ты там!
Бакланов произносит моё имя протяжно, у него получается «Аркаааадий». При этом морда у него лоснится как у объевшегося сметаной кота.
Не дождавшись ответа, он с притворным миролюбием покачивает головой.
— Мы просто хотим поговорить.
Он продемонстрировал пустые руки, хотя — при движении под пиджаком была отчетливо видна кобура.
Пока все стояли, один из его людей с шумом ломаемых сухих стволов сорняка обежал вокруг здания, вернулся и что-то доложил боссу. Бакланов важно и не сводя глаз с тёмных окон — кивает.
— Не подходи, у меня ружье, на всех патронов не хватит, но двоих завалю! — на пробу кричу в окно, но не высовываюсь, слежу за происходящим сквозь несколько широких щелей в стене.
— Мы точно знаем, что никакого ружья у тебя нет.
Может пистолетик какой, не больше. Выходи, мы просто заберём у тебя дорчдрингенд и всё.
— Ну конечно, ты загнал меня как зверя, чтобы просто отпустить! Что там на той Изнанке такого для тебя ценного?
— Значит, — взгляд и тональность голоса Бакланова стали жёстче. — Ты смог туда пробиться, попасть. Сучонок. А говорили, что у тебя только первый уровень. Жаль. Мне искренне жать что ты не послушал меня и не отдал его тогда.
— Он сам от тебя ушёл, — прокричал я в окно, как будто это что-то меняло.
В здание никто из мордоворотов не заходил, все стояли снаружи, но так, что один смотрел на левую стену здания, двое врагов, в том числе сам Бакланов, по центру, еще один — на правый край строения.
Бакланов кивнул и один из головорезов сбегал к машине и достал оттуда массивную канистру местного бензина, а следом на ней — самодельный факел.
— Выходи или мы подожжём эту развалюху, посидим тут ночь, пока всё не прогорит и потом отыщем дорчдрингенд в золе. На Макарьевской никого не бывает.
А говорят, умереть в огне жутко больно, — заботливо покачал головой Бакланов. — За домом овраг, бежать тебе некуда. Выходи, Аркадий, и сдохни как мужчина!
В горле ком размером с бильярдный шар.
— Считаю до трёх, — Бакланов предостерегающе поднял правую руку, как рефери, который должен озвучить начало боя на ринге. Взгляды всех были прикованы к этой руке.
Впрочем, не всех.
Из проема в заборе беззвучно показалась смутно знакомая фигура.
