Адвокатская этика (СИ)

Я бы меньше удивился, окажись тут Оля, судья, мировой судья, да я бы так не поразился королеве

Английской, как той... кто стояла и смотрела на меня стыдливо и с сожалением.

— Мама?.. - севшим голосом произнес я и тут же прочистил горло.

Застыл, впал в ступор, я тупо не понимал, как реагировать, что делать, что говорить.

Лена подошла ко мне, за руку ввела мою мать в квартиру. Проводила её в комнату, потом вернулась и, взяв меня за локоть, повела туда же.

— Я думаю, вам есть, о чём поговорить. Не буду мешать, пойду готовить ужин.

Мы остались вдвоём, я обхватил пальцами свои впалые щёки, всё ещё не веря. Мама прятала взгляд, прижав подбородок к груди. Сама пряталась от меня. Но зачем? Почему?

Что говорить? Как поступать? Я окончательно растерялся. Просто стоял, как столб, и не шевелился.

Но вдруг она подняла на меня влажные, пропитанные болью глаза. Подошла и коснулась морщинистыми пальцами повязки на боку.

От её прикосновений по телу пронёсся электрический ток. Не доверяя своего голосу, решил просто покрутить головой.

Мать перевела взгляд на подвязанную руку, на раненое плечо. Перенесла свою ладонь к нему.

Снова покрутил головой.

Она приоткрыла губы, желая что-то ответить, но передумала. Тяжело сглотнула, часто заморгала, я увидел, как её ресницы вмиг стали мокрыми и слипшимися.

ЕЙ было сложно говорить, мне - сложно слушать, хотя когда-то я этого очень желал. И вот когда это случилось, я окаменел.

— Лена сказала, этого человека убили...

Я коротко кивнул в ответ.

— Его больше нет, - переиначила она фразу, будто желала убедиться.

Знала ли мать, что этот человек мало чем отличался от её мужа? Упомянула ли об этом племяшка?

Сердце подсказывало, что да, упомянула.

Тёплые, но измученные артритом пальцы гладили мою руку, плечо, шею, поднимаясь к лицу.

Мама будто со мною знакомилась, замечала, как изменился, как повзрослел, кем я стал. Влажные глаза скользили по лицу, проникая глубоко: в сердце, в мозг, в душу.

— Я должна тебе что-то сказать... - всхлипнув, с трудом произнесла она.

— Потому что мне стыдно, сынок. Мне перед тобой очень-очень стыдно.

Я рвано выдохнул. Внутри всё заклокотало, я отвернулся... Не потому, что не хотел смотреть, потому что не получалось. Потому что в глазах защипало, в носу защипало, я сжал пальцами переносицу стиснул зубы и зажмурился. Я отвернулся, чтобы оставаться мужчиной. Чтобы просто оставаться мужчиной...

Но мужские поступки кроются не в умении прятать слёзы.