Адвокатская этика (СИ)

О нет, они выражаются совсем в другом.

Резко обернулся, поднял ресницы, часто моргая и высушивая глаза. Притянул мать здоровой рукой, прижал к себе сильно, так сильно, что чувствовал кожей сумасшедший стук её сердца.

Опустил голову, коснулся дрожащими губами макушки её головы и снова прикрыл глаза.

— Больше ничего не говори. Ты уже всё сказала.

— Прости меня, сынок. Ради Бога:прости... прости меня... - говорила она, задыхаясь от эмоций и слёз.

— Тихо-тихо, чш-ш-ш... Ничего больше не говори.

Мама отошла в ванную комнату, чтобы умыться, я, всё ещё находясь в шоке, прошёл на кухню.

Лена задумчиво резала овощи к мясу. Я застыл в дверном проёме, привалился плечом к косяку и шутливо сказал:

— Опять наготовила как на роту солдат.

Лена пугливо на меня посмотрела.

— Злишься, что не сказала всю правду?

Я философски хмыкнул и пожал плечами. Ну, предупредила бы она меня, чем бы это закончилось? Начал бы отговаривать. Поэтому она и не сказала, знала меня, как облупленного.

— Нет, - ответил я разумно. - Не злюсь.

Племяшка отложила нож, вытерла руки и подошла ко мне. Я провёл ладонью по её щеке, убрал непослушную прядку волос за ухо. Она покосилась на дверь, за которой слышался шум воды, и тихонько сказала:

— Ты знаешь, я так часто о вас думала. Неправильно то, что между вами происходит... – а потом она поправила с надеждой. - Происходило. Что бы ты сказал своим детям, когда они спросят, где их бабушка? Что бы ты им сказал, если бы она умерла в одиночестве, больная?

Ты бы смог смотреть им в глаза? Поняли бы они тебя?

— То есть ты это сделала не для неё, а для меня? - пришло ко мне осознание.

— Ну, конечно! Я же люблю тебя...

Я трогательно улыбнулся, положил руку Лене на плечо и сжал его. Взглянул в её чистые, светлые глаза.

— Помнишь, мы говорили, будь все адвокаты честными и справедливыми, мир станет лучше?

Она кивнула, смущённо улыбаясь.

— Малышуль, он только что стал чуточку лучше. И, оказывается, дело вовсе не в адвокатской практике.

Я поцеловал её по-отечески в лоб и обнял. Дверь ванной комнаты отворилась, мать застыла, глядя на нас. Явно чувствовала себя лишней. И чтобы разрушить эти домыслы, я протянул к ней руку, подвёл. Обнял, прижал к себе их обеих и глубоко-глубоко вздохнул, чувствуя сумасшедший прилив сил и уверенности в завтрашнем дне, которой мне так не хватало.

Время пролетело очень быстро, но мне казалось, что оно тянулось еле-еле.