Адвокатская этика (СИ)

Сколько лет мы цепляем друг друга? Пять? Шесть? А, может быть, больше? Это стало какой-то извращённой привычкой. Молодая женщина, начинающий адвокат, она уже на первых порах показала свой потенциал. Я это прекрасно помню. И уже тогда признал -подрастает не просто мой главный конкурент, у меня на глазах поднимается и крепко стоит на ногах самый главный противник. До открытой вражды так и не дошло, но холодную войну мы ведём уже долго.

Что же так надломилось, что она прибежала ко мне молить о помощи?

Во мне боролись два человека: уверенный и непоколебимый Гордин, которым я был до нашего с ней разговора и который цинично принял открытость коллеги за манипуляцию.

Ловкую, эмоциональную, шоковую.

Другая часть меня призывала взглянуть глубже - в эти зелёные, наполненные страданиями глаза.

Те, что до сих пор вижу в пустом окне.

— Ярцева... - тяжело выдохнул и покрутил головой. Провёл ладонью по уставшему лицу и снова взглянул в окно. - Оля.

Что же так надломилось, что она прибежала ко мне? Она надломилась.

Я мало что о ней знал. В силу убеждённости предположил, что она всегда была одинока.

Ктому же с таким характером кто бы взял её замуж? Я ошибся.

Был случай, когда мне удалось случайно увидеть копию её диплома о высшем образовании. Он тоже сбил меня с толку. Документ был выдан Ярцевой Ольге Викторовне. И сейчас она Ярцева.

После развода вернула девичью фамилию. Так сильно хотела вычеркнуть из жизни и памяти

Антипова? Наверно. Вот только возможно ли это?

Сел в кресло. Придвинул чашку с давно остывшим кофе.

Мерзкий. Ледяной. Настолько противный, что скулы свело.

Задумался... Когда кофе горячий, он будоражит, бодрит, дарит силы. Остывший -отталкивает, хочется вылить. Но это всё тот же кофе, того же сорта, обжарки.

Ухмыльнулся. Так и с ней, с Ольгой Ярцевой. Манила, возбуждала, притягивала так сильно, что захотеть вкусить её. Она привлекала меня сама по себе. Но... она ледяная.

Она определённо была хороша и загадочна. Интересна во всех смыслах слова.

Красивая, сильная, умная - это восхищало. Непредсказуемая. Это раздражало. Во мне всегда боролись восхищение и раздражение, когда видел её. И чтобы первое не перевесило, я сделал упор на второе.

Она не могла иметь надо мной власти. Ни одной женщине этого не удавалось. Но тяга, которая, порой, была сильнее меня, заставляла всё тело превращаться в один напряжённый мускул.

Я не просто так поставил условие, что соглашусь, если она переспит со мной.