Судя по двум подушкам на измятой кровати, эту ночь они провели вместе.
«Я не смогу жить втроем, – поняла Марина. – Эта вьетнамка всегда будет стоять между нами. Ребенок, не ребенок – нормальной семьи у нас не будет. Жить в треугольнике – не по мне».
– Ты без вещей? – спросил Джо. – Оно, наверное, правильно. К чему старье за бугор тащить? В Москве переоденешься.
– Я никуда не поеду, – отчетливо произнесла Федосеева.
– Серьезно? – удивился Джо. – Ты хорошо подумала?
– Я остаюсь.
– Как хочешь! – равнодушно пожал плечами вьетнамец.
– Я дважды не предлагаю.
Джо подхватил туго набитую спортивную сумку и вышел, вычеркнув Марину из своей жизни. Ми несколько секунд постояла, рассматривая странную русскую девушку, хмыкнула: «Зря!»
– Ничего не зря! – огрызнулась Федосеева.
Вьетнамка не стала спорить. Во дворе ее ожидало такси, чтобы увезти на вокзал.
Оставшись одна, Федосеева устало опустилась на кровать.
«Ну, вот и все! – подумала она. – Я осталась у разбитого корыта. Был шанс выбраться из нищеты, но я от него добровольно отказалась».
В коридоре раздались мужские шаги. Федосеева с надеждой прислушалась.
«Если это Джо, я скажу: „Извини! Сама не знаю, что на меня нашло. Я готова, поехали!“ Он должен понять меня. Не может мужчина, предлагавший руку и сердце, бросить избранницу только потому, что она, не подумав, поторопилась с ответом».
Мужские шаги затихли в другом конце коридора. Это был не Джо, а какой-то постоялец, вероятно, забывший в номере кейс с документами или записную книжку с номерами телефонов местных проституток.
Робкий лучик надежды вспыхнул и угас. На смену ему пришли женские голоса. Дверь в номер распахнулась, на пороге стояли две тетки в рабочих халатах, с тряпками, ведрами и швабрами в руках.
– Слышь, красавица, выметайся отсюда! – скомандовала одна из них. – Нам порядок наводить надо.
Марина вышла на улицу, вспомнила про записку, оставленную родителям.
«Черт возьми! Если мама раньше с работы вернется, вот история будет!»
Она остановила частника и помчалась домой.
Родители пришли только вечером, когда Марина наплакалась вволю, успокоилась и вновь стала послушной, заботливой дочерью.
Пока Марина оплакивала свою несчастную судьбу, Джо и Ми заняли двухместное купе в скором поезде до Москвы, заказали у проводника чай.
– Мог бы оставить девчонке пару тысяч, – устраиваясь у окна, сказала Ми.
– Зачем? – пожал плечами Джо. – Она же не проститутка, которой я обязан оплатить интимные услуги. Я считал ее своей подругой. Ошибся.
