– Этим летом я осмотрел незавершенное строительство, решил: «Не пропадать же добру!» – и заселился сюда. С бывшим собственником завода у меня проблем не было, так как «Сибпромавтоматика» приказала долго жить, а вот энергетики приходили. Поговорили с охраной, убедились, что никто из моих людей по-русски ни слова не понимает, и ушли. Я думал, свет отключат, придется с кем-то договариваться, новую линию от трансформатора тянуть, но ничего подобного! Электричество поступает бесперебойно, и я за него ни копейки не плачу: я не собственник, а собственника нет.
Джо протянул Марине бокал, они чокнулись, сделали по глотку. Вьетнамец продолжил:
– Отопление и горячая вода в здании есть. Административный корпус можно было бы довести до ума, отремонтировать, но мне-то зачем деньги в благоустройство неизвестно чьего имущества вкладывать? Сегодня заводоуправление бесхозное, а завтра государство вспомнит про него и отберет.
В комнату бесшумно вошла молодая вьетнамка, за ней следом – два парня с подносами. Девушка поставила перед Мариной основное блюдо – жаренное на углях мясо с гарниром из отварных овощей, посыпанных пряными травами.
Парни расставили на столе корзинки с хлебом и булочками, мисочки с соусом, бутылку красного вина, стеклянный кувшин с ягодным морсом. Сервировав стол, прислуга удалилась, плотно прикрыв за собой дверь.
– Ну что же, пора подкрепиться! – предложил Джо, посмотрел на растерянную Федосееву и счел ее замешательство следствием недавнего разговора о партизанах. – Марина, ты кушай, не бойся! Я тебя экзотическими вьетнамскими блюдами угощать не собираюсь.
Если ты хотела полакомиться жареной крысой, то как-нибудь в другой раз. Специально для тебя велю поймать и приготовить, а пока могу тебе предложить только европейский ужин. Я, кстати, не любитель вьетнамской кухни и тебе ее не советую. Желудок европейца не приспособлен для азиатской еды.
Марина попробовала мясо. Оно было восхитительным: прожаренным, сочным, без корочки. Прованские травы придавали ему какой-то особый, изысканный вкус.
В винах Федосеева не разбиралась, но, судя по этикетке, вино было не из гастронома на углу. За поздним ужином к Джо вернулось разговорчивое настроение, и он пустился в воспоминания о своем детстве и юности:
– Я родился в интересной семье. Мой отец был ярым франкофилом. У нас дома был самый настоящий культ Франции: между собой мы общались исключительно на французском. Кухарка готовила средиземноморские блюда. Книги только на французском.
