Афганский гладиатор

– Понимаю, сам прапором служил! Пивка налить?

– Нет. Минералка есть?

– Есть лимонад холодный.

– Дай пару бутылок и чебуреков.

Оман выставил на прилавок две бутылки «Дюшеса» и тарелку с чебуреками. Расплатившись, Александр подошел к столику у вторых дверей, выходящих в привокзальный сквер. Поставил на стол лимонад и тарелку, сбросил сумку, присел на шатающийся стул, закурил, пододвинув к себе пепельницу из старой прокопченной консервной банки. Вообще-то внутри павильона курить запрещалось, но в Кара-Тепе запреты почти нигде не действовали.

Оман, увидев в его руке бутылку водки, обиженно произнес:

– У меня тоже водка есть!

Павел, дабы поднять настроение бармена, потерявшего несколько рублей на водке собственного розлива, сказал:

– И у меня в машине была.

– Ты лучше, Оманчик, принеси еще кружку пива без пены. Одну! Саня, смотрю, на лимонад перешел. И два стакана.

Бармен выполнил заказ.

Карчевин разлил водку. Граммов по сто в каждый стакан.

– Ну что, за встречу, Саня?

Выпили. Павел запил спиртное пивом, Александр лимонадом.

Закусили чебуреками. Закурили.

Выпустив в потолок облако дыма, Карчевин неожиданно произнес:

– Вот так, брат, ушла, значит, от меня супруга.

Александр предложил:

– Может, не стоит об этом, Паша?

– Стоит, Саня! Мне выговориться надо, а кому душу откроешь, если всем по барабану мои проблемы? Так, для понта морды кривят, сожалеют, осуждают Галину, но все это показное, не искренне. Казалось, в гарнизоне сотни офицеров, а поговорить-то и не с кем.

– Что ж! Если полегчает, выговорись.

Но сразу говорю, Паша, жалеть не буду!

– А мне и не нужна жалость. Ладно, если бы Галька сказала мне, что разлюбила, другого полюбила. Решила уйти. Конечно, без скандала при моем взрывном характере не обошлось бы. Но, в конце концов, с ее стороны это было бы честно. А скандал? Как начался, так и закончился бы. Я отходчивый. Но она все сделала втихую. До ухода вечером вела себя, как всегда. Ночью мы переспали с ней, утром проводила после завтрака, как обычно, в щеку поцеловала.

А потом узнаю, слиняла. И к кому, Саня? Ну, ладно к тебе, другому офицеру, так ведь к шоферюге и профуре Эдику! Охренеть. Я и охренел, когда убедился, что жена уехала с Эдуардом. Не знал, что и делать. Не мог понять, что произошло, ведь я же любил ее, Саня! А она любила меня. Два года ждала, пока в Афгане мыкался. Может, и изменяла, и скорей всего имела других мужиков. Но это объяснимо. Женщине одной два года прожить сложно, только фригидная какая стерпела бы.