– За решетку паршивцев и под трибунал! Кромберг умер исключительно по их вине.
– Я понял, штандартенфюрер, – сказал Охман. – Позвольте вопрос? Вас ведь беспокоит не только то обстоятельство, что мы не сможем использовать Кромберга в своей игре? Мы же не сомневаемся в том, что он – советский шпион?
– Не сомневаемся, – с усилием выдавил из себя штандартенфюрер. – Какие-то улики против него кто-то мог подстроить, но чтобы такой вал!.. Это довольно сложно, Георг. Шпион, он и есть шпион. Досадно, что все вышло именно так.
Но что-то его беспокоило. Охман всматривался в непроницаемое лицо шефа.
– Давайте допустим на минуту, что мы ошиблись, – медленно начал Райхенбах. – Кромберг был арестован без всякой вины, пережил потрясение, усилилось внутричерепное давление, лопнул сосуд, наступила смерть. Но если он был русским агентом, то что мешало ему пережить такое же потрясение, верно?"
"– Конечно, – сказал Охман. – Кто бы он ни был, но ему пришлось поволноваться. Результат мы видим. Да, штандартенфюрер, давайте допустим, что Кромберг невиновен.
Но улики убедительные. Значит, его подставил Коффман, Беккер либо кто-то еще, остающийся в тени. Вылез вон из кожи, но все сделал. Однако тут налицо небольшая неувязка, штандартенфюрер. Этот преступник не имел понятия о том, что Кромберг внезапно умрет, считал, что тому придется переносить допросы, давление и тому подобное. Он что же, считал нас совсем глупыми? Нам не требуется обвинить первого встречного, нам нужен настоящий русский агент.
Если Кромберг невиновен, то мы обязательно поняли бы это. На что он рассчитывал? Хотел выиграть время? Но сколько ему его надо, да и зачем? Это непонятно. Даже если русские дойдут до Мозерских укреплений, то битва за них будет продолжаться не один месяц.
– Да, неувязка, – согласился Райхенбах. – Мы что-то перемудрили, Георг. Мир куда проще, чем кажется. С агентом покончено. Можно было бы радоваться, если бы не эта несвоевременная кончина. И все же присматривайтесь к своему отделу, Георг, договорились? Вам не стоит расслабляться.
Глава 5
Они стояли навытяжку перед штурмбаннфюрером, собранные, сжатые в пружину, заметно побледневшие. Охман поедал глазами подчиненных, прислушивался к своей интуиции. Нет, все было нормально. Десять минут назад он вызвал Коффмана и Беккера в кабинет, сообщил им о смерти Кромберга и о том, что ей предшествовало.
Потом Охман оповестил этих офицеров о том, что им выпала редкая удача. Они попали в круг подозреваемых.
