Страшно смотреть было на парня. Сам серый, глаза красные. Приступ продолжался пару минут, потом все прошло. Кромберг просил никому не говорить об этом. Мол, не до болезни сейчас, когда враг у ворот.
– А кроме этого вы не замечали в его поведении чего-то подозрительного?
– Нет, герр штурмбаннфюрер, – чуть подумав, сказал Коффман. – Рудольф, возможно, не всегда одобрял методы СС, СД и тайной полиции, но и не высказывал ничего крамольного. Болтуном он не был, о своей семье, о предыдущей работе никогда не рассказывал.
– Но о любовных приключениях поболтать любил, – заявил Беккер. – По крайней мере, о проститутке Хельге Браун говорил еще месяц назад, когда она трудилась не на дому, а в заведении на Унгерштрассе. Пару дней назад эта тема опять всплыла в его рассказах. Эту особу не нашли, герр штурмбаннфюрер?
– Как сквозь землю провалилась, – ответил Охман. – Ничего, гестапо ее разыщет. Недолго ей придется прятаться у своих дружков-подпольщиков."
"– Нас больше не подозревают, господин штурмбаннфюрер? – осторожно спросил Коффман.
– Я понимаю, с чем было связано недоверие к нашим персонам, и надеюсь, что все разрешилось. Теперь мы можем продолжать работу без наблюдения и риска попасть под арест, не так ли?
– Все в порядке, гауптман. – Охман внимательно посмотрел в глаза подчиненного. – Мы все выяснили. Очень жаль, что толчок к выявлению вражеского агента дало не наше расследование, а хорошая память и наблюдательность информатора. Ну что ж, пусть будет так. Важен результат. Как ваша челюсть, Коффман?
– Спасибо, герр штурмбаннфюрер.
– Коффман сглотнул. – Уже лучше. Воспаление начинает спадать, но до полного излечения еще далеко. Сказать по правде, я смертельно устал от этого недуга. Предпочел бы свист падающих мин свисту бормашины фрау Циммер. Мышьяк – хорошее обезболивающее, за счет него и держусь.
– Понятно, – сказал Охман. – Нельзя запускать болезни и рассчитывать, что само пройдет. Ваши с Кромбергом случаи это наглядно подтверждают. Как ваша сестра, Беккер? – Охман въедливо воззрился на второго подчиненного.
– Вы еще не уговорили ее покинуть Майнсдорф?
– Никак нет, штурмбаннфюрер. – Скулы Беккера покрылись бледностью. – Тельма не хочет покидать свой дом, в котором провела большую часть жизни.
– Берите с нее пример, гауптман. – Губы Охмана перекосились в язвительной усмешке. – Похоже, ваша сестра верит в силу немецкого оружия больше, чем вы.
– Я не понимаю, штурмбаннфюрер.
– Вы все прекрасно понимаете. Не надо делать из меня дурачка.
