Агент сигма-класса. Больше, чем адъютант

Раймон посмотрел на меня… странно. По-мужски оценивающе. А вот этот ларк явно самый проницательный из всей команды. Очевидно, он понял, кто сломал руку его сородичу. Мне совершенно не понравился взгляд, которым меня одарил Дик, но прежде, чем я успела что-то сказать, кадет Оллейро выдал:

— Джерри, я могу поговорить с вами наедине?

Кхалариш просто встал между мной и Диком, прерывая зрительный контакт, и лишь когда мы отошли на достаточное расстояние, спросил:

— Джерри, они вам ничего не сделали? — взволнованно уточнил он.

— Нет, конечно. А что, могли?

Я сложила руки на груди и с удовольствием понаблюдала, как бледнеет, а потом краснеет юноша. Благодаря Элизабет и её немногочисленным «урокам жизни» я знала, что ларки — «самая замечательная раса для коротких интрижек». Со своей колокольни эльтонийка горячо рекомендовала любовников именно этой расы, потому что они полигамны и, как правило, сами никогда не рассчитывают на «продолжение банкета». Для неё как для агента, а то есть и для меня в её глазах, это были идеальные мужчины.

Я, внутренне давясь смешками, с удовольствием наблюдала, как Оллейро кусает пухлые губы и отводит взгляд. Ну-ну. Сам-то хотел меня поцеловать в коридоре, а тут не знает, как намекнуть на более интимные вещи. В конце концов, у Оллейро Кхалариша в характеристики значилось «превосходное обоняние», а, следовательно, после нескольких недель службы на «Молниеносном» он не мог не обратить внимания, что от меня никогда не пахло мужчиной.

— Эм-м-м, Джерри, я понимаю, что вы гораздо старше меня по званию, я смогу претендовать на ранг лейтенанта лишь в следующем году, но… эм-м-м… просто о Дике ходят слухи… он лидер в своей группе…

«Это я и так поняла, малыш, давай уже ближе к делу», — подумала раздражённо, но на деле лишь вопросительно приподняла левую бровь.

— У нас, ларков, большую роль играет то, насколько девушка сильна…

«Угу, поэтому ты и твои друзья считали меня вёрткой, прыгучей и удачливой, но никак не сильной…»

— И… кажется, Дик понял, что это именно вы сломали мне руку…

О-о-о-о… Два и два, наконец, сложилось в четыре, а все планеты выстроились на орбиту звезды.