Вокруг сновало множество других цваргов, и я надеялась, что служащий просто удовлетворится тем, что от меня не воняет на общем эмоциональном фоне тревоги посетителей. Когда он открыл рот, чтобы уточнить у меня что-то ещё, я тут же сбила его с мысли:
– … Вот так получилось, что, только узнав о катастрофе, прилетела к Тайлеру аж из пятого сектора Федерации и из космопорта прямиком сразу сюда с вещами, даже в отель заселиться не успела. – Потрясла сумкой перед длинным носом и, добавив в голос возмущения, посетовала: – Я так волновалась за брата, что прыгнула на первый попавшийся хоть сколько-то подходящий рейс.
Согласилась на старенький крейсер с барахлящей гравитационной подвеской и без душевой кабины при каюте, а всё, чтобы прибыть как можно быстрее. Спешила, терпела неудобства, переживала, сделала три пересадки! А по прилёте сюда, представляете, мне ваши сородичи в космопорту устроили трёхчасовой досмотр! И это-то при рабочей визе на Цварг и совершенно очевидном сходстве с двоюродным дядей-цваргом! Я так волнуюсь за брата! Кстати, в какой палате он лежит?
Служащий озадаченно моргнул, переваривая услышанное.
Если он и хотел попросить мои документы, подтверждающие родство с Тайлером, то под моим мощным напором жалоб и претензий уже забыл об этом.
– ВИП-сектор, тридцать пятый этаж, палата А8.
– Спасибо! – Благодарно улыбнулась цваргу и, пока он не успел прийти в себя от тирады импульсивной захухри, ловко выхватила из его руки пропуск для турникета, подхватила кожаные ручки сумки и рванула к лифтам.
Тридцать пятый этаж в отличие от наземного не был таким шумным. По парящим горшкам с растениями, последним моделям роботов-уборщиков и вертикальным живым садам прямо на стенах я сразу определила, что это и есть ВИП-сектор. Найти палату А8 мне также не составило большого труда. После лабиринтов «Безымянного» клиника № 356 с многочисленными схемами и указателями, продублированными на межгалактическом языке, показалась мне простой, как детский паззл.
Я робко постучала в дверь, но мне никто не ответил.
Тогда набралась смелости и шагнула внутрь. В просторной светлой палате, больше походившей на люкс фешенебельного бутик-отеля, на кровати лежал бледный Тайлер. Сухие потрескавшиеся губы, бинты вокруг торса, даже цвет всего тела был не тёмно-фиолетовым, каким я его запомнила по видеозаписям гонок, а светло-лиловым.
Внезапно дверь позади вновь открылась, и в помещение вошёл ещё один цварг в белом с бирюзовыми вставками халате.
