Агент силовой разведки

Шеф прав: агент использовал этот ресторан только однажды, и случилось это вчера. Искать здесь его связи бесполезно.

Когда управляющий передал Бражникову две кассеты с камер наблюдения, на которых было все, кроме необходимого, Бражников уже точно знал: вчера ситуацию за стойкой разруливал сам Лугано. И как откровение это не прозвучало.

– Спасибо, – он умело изобразил каплю разочарования. – Копии занесу вам завтра.

– Ну конечно, что я говорю!

Он за руку попрощался с Граковым и вышел из ресторана.

Через два часа все телефоны Гракова были взяты под контроль.

В 21.20 у Гракова и Лугано состоялся телефонный разговор, распечатка которого легла на стол Болотина.

...Они упустили свою подопечную. Они не вернутся в ресторан, где их развели одним-единственным телефонным звонком.

Однако они вернулись.

Лугано не обеспокоился на этот счет. Если Болотин раскусил его ход с подменой бармена, то сам же давал Лугано возможность пустить противника по ложному следу. Граков теперь – канал, через который можно сливать Болотину дезинформацию.

Лугано сообщит бармену один план, тогда как сам будет отрабатывать другой.

«Что-то здесь не так. Что-то не срастается», – несколько раз про себя повторил Болотин. Его не нужно было переубеждать в том, что «Старый приятель» для Лугано – одноразовый шприц. Сделал инъекцию и выбросил. Но он отвечает на телефонный звонок ресторанного управляющего, поддерживая контакт, тогда как контакт – сгоревший. От обилия сравнений у Болотина разболелась голова, но рассуждал он в своем стиле.

Агент на проваленную явку не пойдет, даже если на кону стоит дружба, в данном случае – между Лугано и Граковым. А дружба эта виртуальная, наработанная, как связка боксера. В ней нет искренности по определению, одна механика. История его жизни – легенда. Для Гракова она одна, для другого – другая. Лугано расчетливый, хладнокровный убийца. Его подлинная история таится у него внутри. И от этой мысли в груди у Болотина похолодело.

Он читал рапорт Лугано на имя Директора. Агент писал его, скорее всего вернувшись из Варшавы в Москву.

И в этом свете принцип «чего не было на бумаге, того не было никогда» не работал. Устранение Якуба Вуйцека – это был акт устрашения. И министр внутренних дел как заказчик, и Директор как исполнитель свято верили в нерушимость Союза Советских Социалистических Республик и щита под названием Восточная Европа, и любая брешь в последнем грозила Союзу национальной безопасностью. «Западная Польша» – это плацдарм для американских военных баз.