Агент силовой разведки

Скажи, по моей маме и своей жене ты тоскуешь?

– Наверное, нет или наверное, да?

– Я дал тебе свободу выбора.

– А, свободу... Понятно. Ты даже вспоминаешь о моей матери нечасто. Вы развелись тихо и мирно. Я знаю, с той поры у тебя не было продолжительных связей. Тебя больно ударила отставка с поста министра внутренних дел. Но причина твоей душевной тревоги кроется в другом. Не хочешь поделиться со мной?

– Открыть тебе душу, что ли?

Надежда была в шаге от истины. Отставка, крушение его империи и множество парализованных планов совпали с одним менее значимым событием.

«Восточный фонд» как вечное, красивое, неповторимое, сверкавшее на фоне разложившейся государственной власти, сраставшейся с мафией, плюс пышные похороны нравственности – стал даром с небес. Он протянул к нему руки, но остался ни с чем.

Лугано жив. Мечта могла стать реальностью. Генерал на дух не переносил незаконченных дел, бывая чересчур строгим к себе и точным до педантизма. Как там сказал про него Мартьянов: «Вы умеете спокойно работать в атмосфере самоуважения; склонность подстраиваться к окружению у вас отсутствует напрочь».

И еще: «Временами на вас накатывает кратковременная депрессия». Этот сукин сын, процитировавший безымянного психолога, оказался точным до одной сотой...

Отец и дочь, переглядываясь, перебрасывались схожими мыслями, ничего не значащими словами. Надежда выпила вина, отец запретил ей садиться за руль. В его заботе сквозила обеспокоенность за себя: она разобьется, а на него свалится обязанность принимать гостей с креповыми повязками, переться на кладбище.

..

– Меня домой отвезет твой Жученко. А вот и он, легок на помине. Пожалуй, я пойду.

– Ладно, поеду медленно.

– Постой. Ты зачем приезжала?

– Не знаю. Честное слово – не знаю. Зачем люди ходят на кладбище? Что, души покойников витают над могильниками? Нет, это в обычае у людей. Это похоже на супружескую обязанность: сделал свое дело в постели, и ты свободен на запланированный срок. Только не говори, что ты об этом не думал.

– Может, водочки на посошок?

– Ты тоже, – бросил ей в спину Болотин.

Теперь ему необходимо было настроиться на другой лад. И ему для этого потребовалось время. Он появился в гостиной правого крыла через полчаса; часы на каминной полке показывали десять минут третьего. На нем был тонкий шерстяной джемпер, отутюженные брюки. Бражников и Прохоренко встали при его появлении и почтительно замерли. Александр Граков невольно повторил их.

Эти полчаса он провел в компании своих недавних клиентов.