Агент силовой разведки

И спросил Лугано: – Сколько тебе лет, сынок?

– В 1918 году мне было столько же, сколько и тебе.

Молодой и неопытный Лугано не мог подвести ни этого уважаемого человека, ни Директора. Николай Ильич Собин умер в 1985 году, в возрасте восьмидесяти девяти лет, был похоронен на Бабушкинском кладбище Москвы...

Лугано с головой погрузился в работу. Более двух недель он фактически не выходил из дому, не брился, придумав какую-то причину-примету. По телефону договорился с Граковым, и еду ему доставляли домой из «Старого приятеля».

«Ты под домашним арестом?» – поинтересовался управляющий. «В точку попал». Граков довольно и с явным облегчением рассмеялся.

Как никогда раньше, Лугано чувствовал себя в полной безопасности. Его охраняли, как восточного шейха.

К концу второй недели поисков он наткнулся в Сети на знакомую фамилию: Летаеф. В одной из сделок по продаже чернильного прибора Роберта Адама (1796 год) участвовал Анри Летаеф. Этот уникальный прибор, отличающийся ажурной техникой, присущей Адаму, был частью «Восточного фонда», хранителем которого на протяжении многих лет была Наима Летаеф.

Анри – ее сын, это Лугано выяснил, в первый же день поисков найдя обширную информацию по музею национальных традиций. Анри вступил в должность директора за пять лет до смерти свой матери; Наима же заняла почетное место главного хранителя музея, что устраивало и Директора. Анри фактически унаследовал «обезглавленную» коллекцию. Даже без ключевых экспонатов она представляла собой уникальную сокровищницу. Тот же чернильный прибор Адама ушел с молотка за сто десять тысяч долларов.

Подобную работу Лугано мог проделать и раньше, однако поискам препятствовала ложная, как оказалось потом, уверенность в том, что судьба «Восточного фонда» была решена в 1992 году в пользу Болотина. И даже если бы он решился отследить ту или иную драгоценную вещицу, что с того? Хозяин распродает коллекцию – и это был самый крайний вариант.

Виктор Лугано снова встретился с Болотиным. На этот раз он был чисто выбрит, как всегда, опрятен.

Генерал, если бы видел его впервые, не дал бы ему больше сорока пяти.

Лугано принес с собой половину листа со списком, на обратной стороне которого фломастером была изображена половинка фигуры человека.

– Я принимаю ваши условия, генерал. В тот день, когда я чудом остался жив, а на воздух взлетел другой человек, я не смог связаться с Директором. Уверен, он отдал бы мне приказ найти и уничтожить предателя. Насчет его души – это вряд ли. Я заберу ее себе.