— Возьмите меня к себе, Федор Михайлович. Не пожалеете. Меня ведь тоже учили глубоко копать…
— Ишь ты, копать! — рассмеялся Тартищев и с веселым изумлением посмотрел на Алексея. — А ведь и вправду есть что-то общее. Только мы ведь больше в дерьме копаемся, дорогой мой, в отбросах человеческих. И то, что нарыть сумеем, далеко не золото или изумруды какие…
— Я знаю, — упрямо произнес Алексей и повторил. — Возьмите, не пожалеете.
— Хорошо, я подумаю.
— Тартищев окинул его внимательным взглядом. Молодой человек ему определенно нравился. Но он не привык доверять первому впечатлению. Однако следует присмотреться. Федор Михайлович натянул с его помощью халат и сделал несколько нетвердых шагов в направлении выхода из спальни. И внезапно остановился. — Постой, — он схватил юношу за руку, — а что с тем мертвяком, который на ограде висел, ты его так и оставил?
— С каким мертвяком? — удивился Алексей.
— Я ничего не заметил.
— Как не заметил? — поразился Тартищев. — Там же такая туша на ограде висела!
— Никого там не было, — упорствовал Алексей, — я же вас от ограды на себе нес, если б кто-то висел, я бы заметил. Может, вам показалось?
— Как же, показалось! — усмехнулся Тартищев. — Из-за этого чучела, можно сказать, все и заварилось.
— А я думаю, это было вроде наживки, чтобы отвлечь ваше внимание.
— Выходит, меня, как ерша, поймали? На дохлую муху?
— Не думаю, что муха дохлой была, — сказал Алексей задумчиво, — сумела ведь она улететь до моего появления…
Пироги и впрямь оказались превосходными. К своему удивлению, Тартищев съел их не меньше десятка. И с мясом, и с грибами, и с вареньем… Но особенно удалась рыбная кулебяка. Отродясь такой вкуснотищи не пробовал Федор Михайлович и даже тайком подумывал, каким образом разузнать у хозяйки секреты приготовления столь замечательного кушанья.
И сливки у Марии Кузьминичны превосходные, свежие да сладкие, только что сами в рот не просятся…
Чего греха скрывать, любил Федор Михайлович хорошо покушать, правда, за работой не всегда это удавалось, да и бывало, что со службы придешь — кусок в рот не лезет от усталости. Хотя кухарка у него была отменная. Лет двадцать уже отработала.
