— Что мне, легче от этого? Загонит жеребца, скотина, как есть загонит! — Ольховский с тоской посмотрел на штаб-офицера. — Вы что, не помните, во сколько мне Гордец обошелся? А седлу вообще цены нет… Нет, всенепременно я должен этого негодяя схватить!
— Вот и схватите, — произнес Лямпе и нахмурился, — в деревне у староверов. Но снова предупреждаю, никаких эксцессов!
— Слушаюсь, господин штаб-офицер! — взял под козырек Ольховский. — Только не обессудьте, Александр Георгиевич, если мои ребята поучат его маленько.
— Поучи, но не до смерти, — усмехнулся Лямпе и тоже приложил ладонь к виску.
— Удачи!
— Удачи! — эхом отозвался Ольховский.
И всадники, пришпорив коней, поскакали в разные стороны.
Глава 31
Широкий двор. По зеленой траве ходят куры и суетятся желтые комочки — цыплята. На заборе сидит серая кошка и блаженно щурится, только кончик хвоста в нетерпении изгибается и выдает хозяйку с головой.
Ждет-поджидает момента хитрая бестия, чтоб притупилась бдительность у наседки… А в загоне за домом свободно разгуливают лошади, и одна из них определенно та самая, что принадлежит вдове — серая, в яблоках.
За деревянной решеткой под старыми березами — пышные кусты отцветшей сирени. Сквозь них проглядывает ажурная стена беседки, увитая конским каштаном.
Тихо, спокойно вокруг, только пару раз послышались вдруг из-за дома воинственные женские крики, после которых кошка, лениво потянувшись, спрыгнула с забора и ушла в дом. И тут же ее место заняла серая ворона — тоже большая охотница до шустрой птичьей детворы.
Сам дом, сложенный из вековой лиственницы и крытый кедровой плахой, смотрел на мир шестью окнами, одно из которых было открыто, и ветер парусил длинные кружевные занавески, то выбрасывая их наружу, то втягивая обратно.
— Вот так заимочка! — протянул озадаченно Вавилов, когда с полчаса назад они с Алексеем залегли в отведенном Тартищевым месте. — Полк гусар поместится, да еще место останется. — Повозившись под боком у Алексея, он наконец принял самое удобное положение: лег на живот, а локтями уперся в землю.
Затем обвел двор взглядом и с недоумением в голосе произнес:
— Что-то уж тихо больно! Как вымерли все! А чтоб такую домину обиходить, сколько прислуги потребуется. Кухарка, конюх…
— Дворник, — шепотом добавил Алексей, — кучер, птичница, Малаша… Да, десяток человек, не меньше, только где они все?"
"И словно в ответ на его слова появился на крыльце ражий детина в красной рубахе в распояску, босиком, с нечесаной головой и бородой.
