— Видишь полоску гальки вдоль воды? Если Прохор спустится туда, то сможет уйти в пещеры, оттуда его никакими дымовухами не выкуришь. Старики говорят, одна аж до самого Каштулака тянется. Хотя, может, и врут, кто их знает? Охотники, знать, по неделе в некоторых бродили, да и мы в прошлом году два трупа в них нашли. Один господь ведает, чьи? То ли беглые какие заплутали, то ли пастухи… — Вавилов вновь перекрестился. — Непременно надо Прохора до водопада остановить. Смотри, — он неожиданно расхохотался и показал на столпившихся на краю обрыва жандармов, — вниз лезть дураков нет, а нас с тобой об этом никто и не спрашивает.
Ухватившись за выступающие над землей корни низкорослого кедра, Вавилов опустился на камни и заглянул под скальный карниз, нависший над обрывом.
И, хлопнув себя по бокам, с несомненном восторгом выкрикнул:
— Ох и упрямый подлец! Ползет ведь!
Алексей лег рядом и тоже увидел Прохора. Тот почти висел над пропастью, цепляясь за ветви и корни растущих на откосе ив и ольховника.
И не просто висел, а продолжал медленно и осторожно спускаться, скорее, скользить на животе вниз.
— Давай быстрее! Уйдет, стервец! — приказал Вавилов. И они помчались по кромке обрыва к тому месту, где он существенно понижался. Несколько агентов охранного отделения во главе с Ольховским пытались преодолеть скользкий участок. Они почти лежали на спине, упираясь пятками в глинистую, вперемешку с камнями почву, но в отличие от Прохора, едва лишь закрепились на поверхности, не спустившись вниз ни на йоту.
— Ну, чудилы! — не преминул вспомнить Вавилов любимое слово уголовного сыска. — Так им до утра придется кувыркаться.
Он опять нырнул в камни. Алексей, недолго думая, рванул следом…
И уже через четверть часа, благодаря лишь отчаянному везению и умению Ивана выбирать безопасный путь сквозь адскую смесь грязи, камней и валежника, они стояли в полуверсте от того места, где ревущий поток срывался в пропасть. От навесного моста остались всего лишь две толстых ржавых цепи, перекинутые с одного берега на другой.
Нижнюю почти полностью заливало волной. Вторая висела выше, но ее тоже немилосердно трепало водой, и только в крайней степени безумства можно было допустить, что кто-то решится перейти по ним реку.
За считанные секунды водяная пыль, висевшая в воздухе, пропитала насквозь их одежду, и уже через минуту зубы принялись выстукивать дробь, соразмерную лишь с боем армейских барабанов.
Но зато они перекрыли дорогу Прохору.
