Агент таурель-класса

Если ей не понравится, она вернётся.

Таноржец сложил руки на груди, явно собираясь спорить, но позади застонал Януш:

– Лейла, скорее, мы можем не успеть, – поторопила девушка.

На этот раз улица поражала пустотой. Ещё несколько часов назад здесь было не протолкнуться, а сейчас лишь масса криво припаркованных и брошенных то тут, то там флаеров, гравибайков и стреноженных лошадей всех мастей и пород своим видом безмолвно сообщали, что ларки где-то есть. Возникло ощущение, будто я приехала в Большую Оперу и вышла из зала раньше, чем начался официальный антракт.

Я оглядывалась по сторонам, пока Моник уверенно тянула в сторону леса и бормотала себе под нос:

– Я даже представить себе не могла, что мне так повезёт…

– Да, наверное, для тебя как доктора биологических наук цветение ракхаши – это очень важно. – Я вежливо попыталась поддержать разговор.

Блондинка остановилась как вкопанная и посмотрела с таким странным выражением лица, будто я сказала абсолютную чушь.

– Ты же не с Танорга, верно?

Во рту внезапно резко пересохло.

Всё это время мне казалось, что я отлично вжилась в роль, а теперь выясняется, что Моник догадалась, что я не человек…

– Я… я не понимаю, о чём ты.

Таноржка тяжело вздохнула и возвела глаза к небу.

– Лейла, мне всё равно, какие тайны ты хранишь и почему попросилась на Ларк. Но ты слишком быстро бежала тогда, в Сухих Песках, вытянула меня фактически за одну руку…

– У меня просто физическая подготовка хорошая, – ответила на автомате, чувствуя при этом себя так, словно под ногами разверзается пропасть.

– Угу. – Моник фыркнула. – А ещё у тебя не осталось раздражения от пустыни на ногах, ты не просила обезболивающего или средства от ожогов…

– Я просила лекарства у Таниты! – соврала и тут же ощутила, что мне не верят.

Собеседница посмотрела скептически и добавила:

– Ты не знаешь, что такое хайда у ларков и квота на Танорге. Если по первому пункту я ещё готова поверить, что в твоём институте не преподавали религии и традиции рас Федерации Объединённых Миров или же ты активно прогуливала занятия, то по второму – у тебя нет оправданий.

Закон о квоте ввели десять лет назад, и даже если тебе на тот момент было всего пятнадцать… – Она, прищурившись, окинула меня взглядом, явно предполагая, что мой возраст колеблется в районе двадцати с хвостиком. – …Ты совершенно точно должна была о нём знать. А когда мы с Джереми спорили, у тебя было настолько выразительное лицо, будто впервые в жизни такое слово слышишь.

Я пристыженно молчала.