Агент таурель-класса

Дым от ракхаши снова загустел, образуя зыбкую стену, а я, внезапно почувствовав колоссальное опустошение, сделала шаг назад.

Бесконечный миг мы смотрели друг на друга. Клянусь, он понял всё, что я думала об этом.

– И ты?.. Туда же?.. – пробормотала я, периферийным зрением отмечая, как очередной цветок с пылающей золотом сердцевиной опустился у ног Арх-хана. Он промолчал в ответ.

Странное чувство охватило меня, когда я поняла, что цветку не хватило буквально чуть-чуть, чтобы задеть вождя.

Одна часть меня хотела, чтобы пыльца попала на его кожу, а вторая корчилась в муках при мысли, что такое только что могло произойти. Каких-то десять или пятнадцать сантиметров – и стопа мужчины покрылась бы сладким туманом. Я всхлипнула. Наверное, это была подступающая к горлу истерика.

– Прости… Я… действительно не должна была сюда приходить… – бросила, пятясь назад, а затем и вовсе метнулась с холма.

Очередной яркий раскрывшийся бутон ракхаши замаячил перед глазами, и я шарахнулась от него в сторону, как от прокажённого.

Швархи меня загрызи, если я вляпаюсь в священную пыльцу! Вряд ли кто-то заставит меня участвовать в этой оргии, но лучше держаться от розовых цветов подальше.

– Лейла, постой! Лейла, послушай!

Мужчина выругался сквозь зубы, но я уже бежала в сторону дома – сработали инстинкты. Не знаю, как я, какая-то холёная цваргиня, смогла обогнать ларка, но факт остаётся фактом: я вбежала в дом первой и хотела запереться, но Арх-хан вломился своим огромным телом сразу за мной.

– Лейла, да послушай же!

Он рванул меня за запястье и резко развернул к себе. Глаза в глаза. Моя мягкая грудь впечаталась в его, обнажённую и твёрдую. Вертикальные зрачки часто пульсировали, на высоком лбу мужчины вздулась венка, а из широких ноздрей практически шёл пар.

– Отпусти меня! Я не хочу тебя слушать, вообще ничего не хочу! Завтра я улетаю! Я всё думала-гадала, почему ларков называют дикими, а выходит, вы действительно совокупляетесь как животные… Кошмар! Отпусти мою руку!

– Ты сама пришла на тот холм! Ты сама решила посмотреть на наши традиции, так что не смей теперь говорить, что тебе противно и мерзко! – зарокотал он надо мной таким тоном, что по телу все волоски встали дыбом.

Хватка на запястье стала лишь крепче.

Тело боялось, а разум цваргини, запертый в нём, испытывал колоссальный стресс и бился в истерике от увиденного.