Агент таурель-класса

Даже этот болезненный изгиб губ и пульсирующая тонкая венка на лбу…

Я чувствовала себя рядом с ним ланью. Дичью, которую поймали и вот-вот сделают что-то… страшное… или невообразимо прекрасное?

Я подыхал в её взгляде. От шипов хтэрров никогда не умирал, а синие омуты затянули на самое дно. Злость, отчаяние, испуг, недоверие, шок, презрение, обида… За последний час я видел в этих глазах всё, кроме желания. А она ведь пахла как этот швархов ракхаши. Всегда. Всё время. Кожа напоминала снег, который так сильно хотелось попробовать на вкус… Я не мог больше себя контролировать.

Столько женщин было в моей жизни, и ни одна не сопротивлялась так яростно, не отталкивала, не сводила с ума.

Она не должна была приходить на тот холм. Не должна была увидеть цветение ракхаши, а завтра утром улетала на этот дурацкий Танорг. Но всё пошло прахом, когда я увидел черноволосую тонкую фигурку рядом с собой. Что это, как не провидение Духов Предков? Они три раза сталкивали нас у проточной воды!

Шквал противоречивых желаний разрывал изнутри.

Мне отчаянно хотелось выслать её со своими идиотскими принципами подальше с Ларка.

Хотелось взять и обладать ею до утра, чтобы стонала и хрипела от удовольствия и больше не строила из себя замороженную рыбину, не занималась самообманом и не терзала возмутительно синими очами.

В паху всё полыхало с того момента, как я увидел её на границе Вечного Леса. Сам не знаю, как вообще смог догнать Лейлу, голова кружилась от её запаха, внутренности скручивало до рези в глазах, так сильно мне хотелось её.

Именно её. Я видел, как цветок ракхаши упал рядом с моей стопой, но не коснулся – это тоже было знаком Духов Предков.

– Лейла, ты хочешь меня, а я давно хочу тебя. Разреши мне.

Она стояла, не шелохнувшись, не сказав ни «да», ни «нет». Просто… стояла и смотрела. Как будто никто в жизни не говорил ей таких слов.

Очень медленно, боясь, что получу такой же решительный отпор, как у ручья, я наклонился и провёл языком по её нижней губе. Мягко вобрал в себя.

Затем вторую. Толкнулся языком внутрь, и только тогда Лейла ожила. Она застонала прямо в рот, а мне показалось, что на меня как минимум опрокинули целое дерево с полыхающими бутонами ракхаши. В жаркой комнате её дыхание пахло свежестью и первым снегом. Мы целовались исступлённо, но она всё-таки упрямо молчала, ни жестом, ни вздохом не давая понять, что мне разрешено больше.

Наконец я разорвал поцелуй и упёрся влажным лбом в её лоб.

– Умоляю, Лейла, дай мне шанс.