Агент таурель-класса

Ни один ларк не ревнует самку, с которой спаривается, а я три месяца к тебе не прикасался, но сейчас меня раздирает так, что укус хтэрра – ничто в сравнении с этим отвратительным чувством! Когда я думаю, что ты по законам Цварга выбрала себе защитника с высокой совместимостью, меня всего корёжит! Да если бы из меня хребет вынули, и то было бы проще! Ты не из моего Мира, ты совершенно не похожа ни на одну ларчанку, поступаешь и говоришь так, как не сделала бы ни одна из них, суёшь свой нос в мужские проблемы, втаптывая единственное, что от меня осталось – моё достоинство – в глубокую лужу дифрена, а я просто не могу перестать думать о тебе! Довольна?!!

Крылья носа Арх-хана затрепетали, он шумно вдохнул, от чего несчастная футболка затрещала по швам…

Это был не вопрос, это было сухой констатацией факта.

Отлично, и на скольких женщин у него действует эта отменная фразочка?

– Не вру! Я не хочу, чтобы ты меня трогал!

– Твоё тело и твой запах говорят обратное.

Почему у меня ощущение дежавю?

Не успела я возмутиться тому, что ларк влез в личное пространство, как этот невозможный мужчина положил обжигающе горячие ладони на талию, сжал, притянул к себе и настойчиво проник языком в мой рот.

Горячо, сильно, мощно и сладко…

Поцелуй – борьба, в которой я проиграла практически сразу.

Поцелуй – как падение в бездну.

Невозможно злиться и ругаться, когда тебя целуют глубоко и крепко, стараясь подарить всего себя, когда не хватает дыхания, а лёгкие жжёт. Целуют так – будто ты частица, которую разгоняют до сверхсветовых скоростей, и она вот-вот сгорит в адронном коллайдере хлещущих изо всех щелей эмоций.

Я искренне верила в то, что в эту самую секунду стала центром Вселенной для Арх-хана, вот только когда он отстранился, я также подумала, что таким центром может стать для него кто угодно. Любая женщина, которой он захочет подарить себя. Это же очевидно… Ларки могут быть нежными и заботливыми любовниками, но постоянство и верность – совершенно точно не их конёк.

Вождь склонился и шумно провёл носом вдоль моих волос.

– Лейла, как же я по тебе скучал, – произнёс он почти шёпотом, и всё возмущение, которое я тщательно копила, чтобы заставить Арх-хана отступить, споткнулось о неприкрытую искренность этих слов и тоску.

Я хотела ответить, что тоже очень скучала, но тут влажный шершавый язык скользнул по моей шее, а бесстыжие пальцы одновременно спустились ниже и принялись недвусмысленно мять мои бёдра.

– Арх-хан! Я тебе не разрешала! – вновь взвилась я.