Агнесса среди волков

Расставаясь, он сказал мне, чтобы я не стеснялась обращаться к нему при первой же необходимости. Ну вот наконец его визитка… Собственно говоря, мне давно надо было связаться с ним. Но встречаться с Сергеем — это вспоминать о Марке. Тогда он мне сообщил, что Марк в Испании, работает в туристском агентстве… Марк… В какой безопасности я бы сейчас себя чувствовала, если бы он был рядом!

Зазвонил телефон, и я машинально сняла трубку.

— Привет, Агнесса. — Это был голос моего бывшего мужа.

В ПОВЕСТВОВАНИЕ ВХОДИТ МАРК

Марк… Ну что мне сказать о Марке? Когда-то, когда мы с ним десять лет назад расстались, мне казалось, что я его ненавижу.

Теперь от этой ненависти не осталось ни следа, более того, мне кажется, что это единственный мужчина, которого я по-настоящему любила.

Но обо всем по порядку. Марк учился на нашем же факультете, на курс старше меня, он был «испанцем». Как ни странно, познакомились мы уже после окончания института. Мне в тот год приходилось по многу раз бывать в деканате, добывая ту или иную справку, — меня в институте так не любили, что умудрились потерять кое-какие мои документы, так что я обречена была оставаться пленницей в стенах ненавистной мне школы, если бы не удалось их восстановить.

Во время одного из этих визитов один из моих сокурсников, Витя Смолов, потащил меня в буфет пить кофе — там к нам и подошел Марк, оказавшийся его приятелем. С Витей я всегда общалась с удовольствием — он относился ко мне как к своему парню и не испытывал при этом никаких слишком нежных чувств, но его друг мне с первого взгляда не понравился. Вернее, не он сам, а то, как он на меня смотрел: пристально и, как мне тогда показалось, враждебно. Мне все время хотелось спрятаться от этого взгляда, и я старалась подвинуть свой стул так, чтобы между нами оказался Витя, да и поддерживала разговор я исключительно с Витей. Марк мне тогда показался самодовольным и высокомерным: слишком хорошо одет, светлые волосы чуть длиннее, чем диктовали обычаи нашего богоугодного заведения, из элегантной спортивной сумки выглядывает рукоятка адидасовской теннисной ракетки — теннис тогда еще только входил в моду как элитарный спорт. Словом, я решила, что он относится к той самовлюбленной «золотой» молодежи, которой заслуги папочек проложили в наш институт прямую дорожку и которая ни в чем не привыкла получать отказ.

Впоследствии выяснилось, что кое в чем я оказалась права, в других же отношениях просто попала пальцем в небо.