Агнесса среди волков

Так, то, что я восприняла как враждебность и агрессивность, было всего лишь желание, самое обыкновенное плотское желание. Я ему давно нравилась. Оказывается, он заприметил меня еще с третьего курса и несколько раз даже искал повода познакомиться со мной, но случай все как-то не представлялся, а недостатка в бабах он никогда не испытывал. Не то чтобы он был донжуаном, но нравился женщинам и не проходил мимо представившихся возможностей. Институтские девицы говорили про него, что он очень милый мальчик, но всегда опаздывает на свидания.

"

"Но к «золотой» молодежи он не относился, потому что был отнюдь не бездельником, и голова у него соображала хорошо. Он был сыном советского разведчика, что помогло ему поступить в наш институт, но в роскоши никогда не жил: у настоящих разведчиков, в отличие от всякой околопартийной и кагэбэшной дипломатической шушеры, обычно достаточно тяжелая жизнь, так что Марк с детства привык полагаться на свои силы. Хотя, правда, это не помешало ему быть в какой-то степени самовлюбленным эгоистом, но это открылось мне уже позже.

Что же касается его на первый взгляд чрезмерной для мужчины элегантности, то тут я тоже оказалась не права — просто он был обладателем счастливой внешности: не писаный красавец, но с приятными чертами мальчишеского лица и заразительной, хотя отнюдь не голливудской улыбкой — когда он улыбался, то вовсе не показывал все тридцать два зуба и голые десны, зато глаза у него смеялись, и морщинки собирались веером у уголков глаз и рта, придавая его физиономии, как ни странно, особую моложавость и привлекательность. Фигурой он тоже был не Аполлон и не Шварценеггер: худощавый и стройный, он был ненамного выше меня, зато компенсировал невеликий рост и отсутствие рельефной мускулатуры гибкостью и пластичностью движений. Одевался он со вкусом, но не выпендриваясь, на нем все смотрелось элегантно; впоследствии, живя со мной, он сильно повлиял на мою манеру подбирать одежду и подавать себя.

Как я уже сказала, я давно привлекла его внимание, и он решил меня заполучить.

Правда, сразу это у него не вышло. Тогда в кафетерии он выцыганил у меня номер телефона и несколько раз звонил, чтобы пригласить меня в театр, но я все время по каким-то причинам не могла с ним пойти. Нарвавшись несколько раз на отказ, он надолго замолк и вдруг случайно позвонил мне уже через полгода после встречи в кафетерии.

Это было летом; стоял жаркий июнь, и москвичам в такие дни очень трудно работать, так и хочется уехать куда-нибудь за город, на речку.