Агония

Обняв Вадика за плечи, она прижалась к его губам крепким поцелуем и робко спросила: — Может, я не поеду?

— Не обсуждается, — мягко ответил он и, отведя длинный локон от лица, заправил его за ухо. Рука дрогнула, когда увидел в волосах седую прядку. Ее раньше не было. Это переживания вылились в седой волос.

— М-м-м, — возразила ему неопределенным мычанием.

Сегодня Регина чувствовала себя гораздо лучше, поэтому отъезд в Тулу не казался такой уж необходимостью. Однако убеждать Вадима бесполезно, и он ясно давал это понять своим тоном.

Именно таким — мягким, спокойным. Когда Вадик нервничал, сомневался, говорил раздраженно или зло, его еще можно в чем-то переубедить, еще можно как-то на него повлиять. Но, когда он говорил таким тоном, то спорить с ним — безнадежное дело, все равно не уступит.

— И не уговаривай, ты все равно мне ничем тут не поможешь, — обняв теснее, поцеловал ее. Никак не мог заставить себя отпустить, хотя им давно пора быть в дороге.

— Как это не помогу? Как это… — И тут Регине стукнуло в голову, что она так и не отдала Вадиму справку, которую ей дал Давид.

Оторвавшись от Шамрая, Реня принялась рыться в своей сумке и вскоре вытащила из нее чуть измятый документ.

— Возьми, — вручила его Вадиму.

— Ты хочешь заяву в полицию накатать? — пробежал по строчкам нахмуренным взглядом и помрачнел еще больше, детально воскресив в памяти события вчерашнего дня.

— Честно говоря, нет, — помялась Чарушина. — Мне достаточно, что Владик в реанимации. Да и сомневаюсь я, что наши доблестные органы способны призвать его к ответу по закону.

Рейман мне доступно объяснил, что все бесполезно… — Она коротко передала разговор с Владом, стараясь обойти болезненные для себя и Вадима подробности, потому что уже нет никакого смысла сыпать соль на рану.

— А я, на твоем месте, не был бы в этом так уверен.

— Почему?

— Потому что Ладуля, хоть и хороший юрист, но без уголовной практики, и занимается он совершенно другими вещами. Так что пусть не выдает желаемое за действительность.

Удобно, конечно, мозги пудрить девчонке, когда она одна, растерянна, запуганна… тварь… — бросил, последнее слово будто выплюнув.

— Успокойся, Вадим, — быстро сказала Регина, боясь, что он снова загорится злостью, сейчас уже ненужной. Бесполезной, какая только силы выкачивает.

Шамрай шумно выдохнул и замолчал.

Чарушина аккуратно сложила вчетверо свою справку и сунула ему во внутренний карман куртки.

— Зачем? — спросил он.

— На всякий случай. Пусть будет у тебя.