Агония

Мой сын сам себе на машины зарабатывает и меняет их так часто, как ему вздумается. Еще бы баб перестал менять…

— Я не об этом! Я о другом! Когда ты ему последний раз звонил? Когда? Пять дней назад, неделю? Вы после того скандала ни разу не разговаривали!

— Зато ты, наконец, близка с ним как никогда. Все знаешь. Обо всем в курсе.

— Ох, — будто горько вздохнула, — вот это удар ниже пояса. Умеешь ты, Константин, умеешь… знаешь же, что для меня это больная тема…

— Перестань. Нет тут никакого удара, не драматизируй.

— А ты откуда знаешь?

— Потому что у меня есть дочь, — самодовольно улыбнулся, — поэтому я тоже все знаю и обо всем в курсе.

— Рейманы вон как со своим сынком носятся!

— Так у них сынок недоумок, пусть они с ним и носятся. А мой Вадим, слава богу, давно взрослый и давно самостоятельный. И, пожалуйста, не надо, — серьезно сказал, тоном отметая попытки спорить. — Ты знаешь, я очень люблю твои маленькие спектакли, но давай не сегодня.

Ангелина Дмитриевна снова вздохнула, но уже по-другому. Как будто другой воздух вдохнула, вмиг переменившись — став проще и домашнее.

— Что там заместитель твой? Ты ничего не говоришь. Как вы теперь работаете?

— Никак не работаем. Нет у меня заместителя.

— Как это нет? А куда Борисыч делся? Сам ушел? — изумилась новости.

— Почти, — усмехнулся муж.

— А почему?

— Потому что у меня есть сын. Поэтому Рейман ушел, — произнес с нажимом, и этого невидимого давления хватило, чтобы вогнать жену в краску.

— Но ты же никогда такого не делал… никогда пользовался своим положением исключительно в личных целях.

— Если я никогда такого не делал, это совсем не значит, что я в принципе не могу этого сделать."

"— Костя, ну почему ты мне не сказал об этом? — Ангелина придвинулась к мужу, благодарно обняла его за плечи и поцеловала в щеку, прощая все то, за что еще недавно готова была корить бесконечно.

— Забыл. Ты же знаешь, не люблю держать в голове всякий мусор.

— И что ты обо всем этом думаешь?

— Я думаю, что Рейман давно утратил контроль над ситуацией. Что, с одной стороны, для меня странно, а с другой, его это совсем не оправдывает. И больше я ничего об этом не думаю. И думать не хочу, у меня своих забот хватает.