Агония

Да и сам он такой — честный. До грубости. И плевать, что и кто о нем подумает.

— Я б тебя… вот прям шкуру бы содрала… — Села на кровати около него и пригнулась. Растопырила пальцы, будто собиралась вонзить ему в плечи свои длинные ногти.

— Зачем тебе моя шкура?

— Сама не знаю. Чтобы было."

"Такое хищное желание он у нее вызывал всегда. Знакомы много лет, а ощущение не пропадало — по нервам Шамрай бил одним своим присутствием. Из таких он, которые в постель взглядом укладывают.

Соня тронула его темные коротко стриженные волосы.

Они чуть длиннее, чем он носил раньше. Сейчас Вадим пострижен под «бокс».

— Тебе так хорошо, — улыбнулась.

— Да? — смотрел на нее спокойно и выжидательно.

Глаза у него серые. Светлые, яркие, чистые. Сонька знала, что они другими могут быть: ледяными. Блестящими, словно зеркало, что кроме собственного отражения ничего не увидишь.

— Угу. И с бородой. А то как побреешься, у тебя рожа каменная.

Грубовато сказала, но правда. Да и Вадька не обидится. Лицо у него волевое, словно из камня выточенное и отполированное, нос прямой широковатый.

Плотная щетина смягчала черты, делая их еще ярче и выразительнее. Брови казались еще темнее, ресницы гуще.

Вадим захохотал, и Сонька дернулась от него, усевшись прямо и чуть подальше.

— Сволочь ты. Вроде столько лет тебя знаю, а все девственницей себя чувствую.

— Плохо и больно? — снова засмеялся.

— Нет. Каждый раз страшно стесняюсь, перед тем как трусы снять, — захохотала.

— Угу, — кивнул и закончил за нее: — А потом думаю, хрен с ним, пусть Вадя снимает.

— Шамрай, ни один мужик не умеет делать этот так, как ты. Верь моему слову, я знаю, о чем говорю. И Светка меня убьет. Сказала, чтобы я к тебе не приближалась, — засмеялась, как будто виновато наморщившись.

Еще ей нравилось, что ему можно все прямо говорить. Все, что на душе. Как есть. Что думаешь. Сама не всегда его понимала, но с ним быть не понятой не боялась.

Любят его бабы, что ни говори. И у него к ним особое чутье. Наверное, из-за сестры-двойняшки.

Они со Светкой и внешне очень похожи, и эмоционально сильно связаны. Даже живут рядом: она — этажом ниже.

Вадим кивнул, улыбнувшись:

— Светуля у меня заботливая.

— Боится, что наша особенная дружба вдруг перерастет в нечто большее, — шепнула, словно секрет большой выдала.

— Чего-чего?

— Угу, я, когда долго тебя не вижу, страшно скучаю. А потом ты приезжаешь, я в тебя немножко влюбляюсь.

— Это ненадолго. Смотайся к кому-нибудь из своих — все пройдет.