Агония

Прижал к себе так сильно, точно в руки первый раз дали и обещали вот-вот забрать. Накинулся без осторожности, без сдержанности, без той аккуратности, с какой до этого себя вел.

— А ты помнишь, как мы впервые поцеловались? — спросил раньше, чем понял, зачем спросил. Вышло приглушенно и сдавленно, потому что прижимался губами чуть ниже уха, к пульсирующей жилке: она бьется, бьется, стучит, стучит. И сердце его тоже — в такт.

Да ясно, зачем спросил. Потому что сам помнил. Вкус губ, их мягкость, запах кожи, нежность щеки.

"— Помню, — еле слышно призналась Регина. — Ты был такой деликатный. Откуда она тогда в тебе взялась?

— Я так боялся тебя спугнуть, что потерял.

— Господи, Шамрай, если бы ты только знал, какая я была красивая у травматолога! — засмеялась она почему-то со слезами.

Он в ответ снова прижался губами к ее шее, издав какой-то звук.

— Да! Я же на свидание собиралась… — стала давиться смешками, — все знали, что у меня свидание…

— Потому что сильно красивая была?

— Нет, сильно рыдала, что свидание сорвалось. Медсестра смеялась: «Вот бы хоть краем глаза посмотреть на того, из-за которого столько слез…», — засмеялась Регина, выпуская из себя накопившуюся горечь. Она начала выходить из нее странно: глупым смехом. — Видела бы она тебя, рыдала б вместе со мной.

— Да чего уж там, вся больница б рыдала вместе с тобой, — хмыкнул он, стирая с ее щеки одиноко покатившуюся слезинку.

— Конечно. Они просто не знают, какой у меня Шамрай… — Освободила руки, вытащила из кольца, в которое он, обняв, сковал ее. Сжала плечи, вцепляясь в них до боли пальцами, вспоминая снова, как однажды его потеряла. Потом нашла — равно, что снова потеряла. — Большой и сильный… рычащий… как медведь… — чуть вдавливая ногти в кожу, провела по предплечьям, покрытым темными волосками. — Я не знала, что делать, не знала… — разоткровенничалась, забыв, что не все свои мысли озвучила, и Вадим, возможно, не поймет, о чем она пытается сказать.

Это сейчас, перемолов все сомнения, бросив Владика и начав новую жизнь с Шамраем, знала, что поступила правильно. Когда за ночь сблизились, как другие и за год не могут, уверилась, что шагнула в верном направлении. Сейчас легко могла сказать: да, нужно было уходить от Реймана сразу, — а тогда такой уверенности не было.