Ах, уехал мой любимый

Обычно, из своей коморки она высовывается только утром, будто для того, чтобы показать, как всех нас ненавидит уже с самого утра. Видимо, сегодня один из тех редких случаев, когда она решила продемонстрировать нам это ещё и вечером.

- Добрый, Виктория Викторовна, - улыбнулась ей уголками губ и поспешила отойти чуть в сторону, поближе к основному залу, в котором, обычно играли дети, дожидаясь прихода своих родителей.

- Похоже, ваш сын не очень-то торопится домой, - снова этот скрипучий голос совсем рядом. – С чего бы это?

- Да, с чего бы это вас так активно стала интересовать моя личная жизнь? Сериалы кончились и нечем стало заняться на работе?

- Странно, что вы доверяете своего ребенка, как вы говорите, заведующей, смотрящей в рабочее время сериалы.

- Странно, что вы решили, что я доверяю своего ребенка именно вам. К счастью, у него есть замечательная воспитательница.

Так мы с ней и продолжили бы обмениваться тонкими уколами с мерзкими улыбочками и приторно сладким тоном, если бы не другой женский голос, раздавшийся совсем рядом с нами.

Резко повернула голову на звук и в одно мгновение вернулась в ту гостиницу, где год назад видела эту же девицу в одних только трусах, болтающихся на одной ноге, прячущейся за моим, теперь уже бывшим, мужем, который уверял меня, что я всё неправильно поняла.

Сейчас эта же девица пряталась за «тётей лошадью», называя её мамой, и удерживала в руках совсем ещё крохотного младенца, глядя на меня так, словно я вот-вот его отберу, угрожая пистолетом.

А я уже второй раз за последние полчаса пожелала, чтобы под моей рукой было хоть что-нибудь, с чем можно пойти в бой.

Молчание затянулось. Две пары глаз смотрели на меня не моргая, а я понимала, что мне хочется смеяться. Громко, в голос, согнувшись пополам, упереться ладонями в колени и просто смеяться как умалишенная. Секундная агрессия в адрес девицы растворилась так же быстро как появилась. Осталось только понимание комичности сложившейся ситуации, приправленное выражением их лиц.

Если в глазах девицы читалась паника и даже страх, словно она тоже только что словила флешбек с гостиницы, то в глазах «тёти лошади» и, как теперь стало известно, ее матери, читалось высокомерие с задранным к потолку острым носом и даже угроза.

- Раз уж мы все здесь собрались, - начала заведующая, остановив мою внутреннюю истерику с диким смехом. – То я хотела бы поговорить с вами наедине, Анна Витальевна.

- О чем? – повела я бровью, неконтролируемо издав смешок.