Ах, уехал мой любимый

- Как знаешь, - махнула рукой.

- Мам, - выскочил Ваня из комнаты, неся в руках вагончики. – А эти не соединяются. Ой, здравствуйте, - осёкся он, увидев здоровенного мужика в кожаной куртке в нашей прихожей. – А вы Матвей, да?

- Всё верно, старик, - Козырский подошёл к нему ближе и протянул руку для пожатия. – А тебя как зовут?

- Ваня, - вместо крутого мужского пожатия сын растерянно вложил ему в ладонь один из вагончиков и вопросительно посмотрел на меня.

«Мать, чё происходит?» - читался в глазах ребенка вопрос.

- У тебя настоящая железная дорога? – восхищенно спросил Матвей и присел рядом с ним на корточки.

- Да, - расплылся в расслабленной улыбке сын. – Мама подарила.

- Круто! – присвистнул Козырский. – Всё детство мечтал о своей железной дороге.

- А почему не купил? – спросил Ваня.

- Вырос, - дёрнул плечом Матвей. – И теперь мечтать об игрушках мне не положено. У взрослых свои игры. Очень скучные игры, старик. Что у тебя там не получается, говоришь?

- А, – спохватился он и протянул второй вагончик, пытаясь соединить его с тем, который был у Матвея в руке.

- Давай-ка попробуем так, - несколько нехитрых манипуляций и вагончики соединились, как родные. – Принимай работу.

- Спасибо, - аккуратно удерживая вагончики, Ваня вопросительно смотрел на Матвея, словно хотел еще что-то сказать, но не знал, что.

- Давай кулачок, - протянул ему Козырский сжатый кулак. – Будет наша фишечка. Рукопожатия для слабаков. Давай, ударяй своим кулаком.

Неуверенным, но резким рывком Ваня ударил своим крохотным кулачком по кулаку мужчины, который размером был с голову моего сына.

- Вот так, старичок, - довольно кивнул Матвей. – А теперь, давай, отрепетируем. Привет, Ваня, - протянул он сжатый кулак."

"- Привет, Матвей, - стукнул по нему Ваня и улыбнулся так, как улыбаются самые крутые парни в боевиках. Не хватало только взрыва за спиной, на который он, конечно же, не обернулся бы.

- Молодец, - выпрямился Козырский и обратился ко мне. – Значит, дверь не закрывай, минут через десять вернусь.

- Ок, - кивнула я на автомате.

Практически откланявшись, он покинул квартиру, чтобы вернуться через несколько минут с неизвестными мне баллончиками и, конечно, переодетым в, как он заявил ранее, «рабочее».

Порванные светлые джинсы с пятнами старой краски являлись его рабочей одеждой. Они плохо держались на его бедрах и прекрасно демонстрировали этому миру, и мне особенно, широкую резинку белых боксеров.